Дэриэлл поднял руку к свету и медленно сжал пальцы, глядя на собственную ладонь просто как на функциональное устройство из мышц, костей и сухожилий. Красивое, почти совершенное — и бесполезное.
— Иногда мне кажется, — тихо произнес целитель, — что дело действительно только во внешнем слое тканей. Ксиль когда-то в шутку предлагал отпилить мне руки и вырастить новые. Полагаю, что фактически такое возможно. Регенерация позволяет. Но вновь созданные ткани будут шакарскими. А это совсем другой тип тактильного восприятия… Нет, на такие радикальные меры я решусь только в крайнем случае, — хмурое выражение на его лице давало понять, что «в крайнем случае» равносильно «никогда». — Пока буду ждать. Время терпит.
Дэйр говорил спокойно и сдержанно. В его голосе был только научный интерес и мягкая отстраненная доброжелательность, присущая всем целителям. Как будто он уже давно смирился со своим увечьем, притерпелся к нему… Но какое-то глубинное чутье подсказывало мне, что это не так. И нечто — воображение или отголоски эмпатии? — дорисовывало скрытые от посторонних глаз чувства: боль, беспомощность, стылую злость на судьбу…
— Значит, регены все же действуют, — я почувствовала себя виноватой и постаралась незаметно отвлечь Дэйра от неловкой темы, которую сама же и подняла. — А какие-нибудь другие шакарские особенности кроме регенерации и повышенного порога температурной переносимости у тебя проявились? Ты ставил опыты?
— В обычном состоянии, без подпитки кровью и эмоциями, регены дремлют, — откликнулся Дэриэлл заметно живее. У всех есть «кнопочки», на которые можно надавить. У моего аллийца это исследовательский интерес. Я невольно улыбнулась, заметив, как азартно заблестели за светлыми прядями челки темные, как мох, глаза. — Но если насытить их энергией… Управлять регенами я пока не умею, этому даже урожденные шакаи-ар учатся довольно долго, так что результат может быть самый непредсказуемый: отросшие когти, внезапное эмпатическое озарение, изменение восприятия — мир словно замедляется… Есть и постоянные эффекты, вроде возросшей физической силы при уменьшении мышечной массы.
Я машинально оглядела Дэйра и вдруг поняла, что он действительно… похудел. Совсем незаметно, особенно в зимней куртке, но если знать, на что смотреть — не ошибешься. Интересно, а структура мышц тоже поменялась? Когда-то, еще в начале моего обучения, Дэйр на наших с ним образцах показывал различия в строении тканей человека и аллийца. А с шакаи-ар наверняка разница гораздо больше!
Вот еще вопрос — как регены могут изменять клетку? Переписывают ДНК? Или процесс еще сложнее?
После мыслей о том, что неплохо было бы попросить в Академии комнату с лабораторией, я одернула себя. Нашла время.
Но оставалось прояснить еще один важный аспект.
— Ты что-то говорил про энергетическое насыщение, — я замялась, а потом скованно произнесла, глядя в сторону. — А у тебя голод только физический и энергетический, или?…
Дэйр промолчал. Я обернулась к нему, жалея, что задала такой неудобный вопрос.
Лицо целителя искажала гримаса отвращения. И… ненависти?
Кажется, вопрос был не просто неловким, а жестоким.
— Прости, — сконфуженно извинилась я. — Можешь не отвечать.
Дэриэлл вдруг наклонился, зачерпнул руками снег — и растер его по лицу.
— Все в порядке, — он медленно выдохнул, прикрывая глаза. — Просто это один из самых неприятных сюрпризов после… обращения, — повисла многозначительная пауза. — Мне всегда неприятно было причинять кому-то боль. Наверное, поэтому с боевой магией я не очень-то ладил, хотя в детстве и мечтал походить на выдуманный мамой образ отца-героя. Целители сродни эмпатам. Мы чужую боль ощущаем, как свою… Шакаи-ар, как выяснилось, тоже, — губы исказила кривая усмешка. — Но совершенно по-иному. Когда я впервые испытал это ощущение, у меня чуть крышу не снесло, — через силу сознался он.
— Дэйр, ты не обязан мне это рассказывать, — как можно тверже произнесла я, пытаясь прервать моральный «стриптиз». Видеть своего наставника и друга таким — странно уязвимым, словно кающимся — было жутко.
Даже сейчас, после безумного месяца в Дальних Пределах, почти-сумасшествия, почти-смерти Дэриэлла, он оставался для меня все тем же совершенным существом. Самым неправильным аллийцем, самым добрым и благородным учителем, самой бескорыстной душой на белом свете…
— К сожалению, обязан, — Дэйр усмехнулся. — Лучше ты узнаешь это от меня, чем почувствуешь… на своей шкуре.