— Ничем, — пожал плечами Дэриэлл. — Максимилиан меня похвалил, ободряюще похлопал по плечу и пошел в душ. Свою разодранную рубашку он предложил мне оставить в качестве сувенира. «Первый трофей»…
Аллиец замолчал. А потом глубоко вздохнул и спросил тихо-тихо:
— Ты меня теперь ненавидишь?
От неожиданности я только рассмеялась и отступила назад. Ноги завязли в снегу…
Плюх.
— Ну, ты даешь, — смех был скорее нервным, и Дэйр имел полное право на меня обидеться, но оборвать истерику и вылезти из сугроба самостоятельно у меня не получилось. По крайней мере, не сразу. — За что мне тебя ненавидеть? — я устало распростерлась на снегу, глядя на растерянного Дэйра снизу вверх. — Такова природа шакаи-ар. Это регены диктовали тебе свою волю. Мне, между прочим, попадало от Ксиля, когда в неподходящей ситуации я оказывалась рядом, — да уж, одна «ситуация» со вторым испытанием чего стоила… — Почему это я должна возненавидеть тебя после того, как князь устроил «кормление с ложечки»? В своем стиле, конечно, — приступ смеха уже закончился, но воздуха все еще не хватало. — Глупость какая. Не задумывайся даже. Это неизбежное зло, всесильные обстоятельства… Можно только смириться. И ждать, пока закончится месяц, который требуется для завершения всех процессов. Есть вещи, которые сильнее нас. С ними не нужно бороться. Их надо принимать.
Дэйр подал мне руку, помогая подняться, и неожиданно улыбнулся — светло и ясно.
— Ты удивительная, Нэй, — холодные пальцы с коротко остриженными ногтями ласково коснулись моей щеки. — Вроде бы и ребенок, но иногда говоришь очень правильные слова.
Я смутилась.
— Да ладно… — атмосфера была настолько торжественной, что у меня в голове зазвенело от желания испортить ее какой-нибудь неловкой шуткой. –Еще лет тридцать — как раз дорасту до того, чтобы не только говорить правильные слова, но и поступать правильно без чужих советов.
— Лет тридцать? Ты оптимистка, — скептически хмыкнули у меня за спиной. — Через пятьдесят — еще может быть… Вот перестанешь водить за собой толпами подозрительных шакаи-ар и поступишь учиться — и я сознаюсь друзьям, что в гости ко мне приезжала все-таки сестра, а не дальняя родственница по папиной линии.
— Хэл! — взвизгнула я, резко оборачиваясь и чуть было опять не падая в сугроб. — Я… ай!
Слабость после колдовства сделала мне даже более качественную подножку, чем в свое время Ксиль.
— Какой позор, — сокрушенно качнул головой Хелкар и шагнул вперед, протягивая мне руку. — Вот корова, а? И кто из нас старший и ответственный?
Ксиль, оставшийся у ворот вместе с каким-то высоким мужчиной — наверное, из преподавателей, захихикал, маскируя недостойный смех кашлем.
— Ты, конечно, — улыбнулась я брату, цепляясь за протянутую руку. — Рада тебя видеть, — физиономия Хэла оставалась некромантически мрачной. — А я пирожков привезла от мамы… С яблоками… вкусненькими…
Хихиканье у ворот перешло в откровенный хохот.
— Хэл, Хэл, — укоризненно покачал головой Дэриэлл. — Разве так можно о сестре говорить? «Корова», тоже мне… Как был поросенком, так и остался.
— Значит, у нас вся семья животная, — подвела я итог. — Дочка-корова, сын-поросенок и мама-львица.
— Прекрати пороть чушь, — возмутился Хэл, отряхивая меня от снега. — Не ребенок уже все-таки.
Я встрепенулась.
— Вот видите! — возопила я, обращаясь одновременно и к Дэйру, и к Ксилю. — А вы — «маленькая», «маленькая»…
— А, ну, если они в этом смысле говорят — маленькая, то значит маленькая и есть, — как ни в чем не бывало сдал назад Хэлкар. — И не зыркай на меня так злобно. Ты ж действительное еще несовершеннолетняя. Нужно уметь смотреть правде в лицо и принимать подавляющие обстоятельства…
…Делая брату подсечку и роняя его в снег, я философски размышляла о том, что после моего совершеннолетия с фразой «прими обстоятельства» я расстанусь навсегда. Или сроднюсь — это как посмотреть.
Ведь, в сущности, взрослая эстаминиэль — это и есть те самые «подавляющие обстоятельства».
Глава 4. Упавшая звезда
Мы с Хэлом не виделись уже давно. Будь мой братишка немного терпимее к физическим проявлениям радости, я бы при встрече просто повисла у него на шее, вереща от восторга. Но он, как истинный некромант, да к тому же будучи еще и подростком, питал к сестринским всплескам эмоций угрюмую неприязнь.