Леди Мелисса выслушала мой долгий и путаный рассказ с терпением учителя младших классов. По ходу повествования она делала в блокноте короткие пометки, которые потом обернулись почти четырьмя часами расспросов. Прояснение подробностей вымотало меня посильнее, чем недавнее колдовство. Кислый чай с лимоном, которым наполнялась кружка каждый раз, когда в разговоре появлялась пауза, чуть ли из ушей у меня уже не лился. Заманчивое на первый взгляд кресло обернулось пыточным инструментом, от которого болела поясница. Расшнуровать сапоги и расслабленно влезть в кресло с ногами мне не давало отчетливое опасение, что дома я надела заштопанные носки.
Но самое большое неудобство доставляло то, что мне пришлось врать.
О Дэриэлле.
Слухи внутри Пределов Меренэ пресекла быстро. О том, что Дэйр, возможно, навсегда лишился дара, знали единицы — люди из специальных служб, дворцовый целитель, Лиссэ. Для остальных была приготовлена замечательная байка о травме и шоке после покушения, из-за которых Дэриэлл «временно посвятил себя науке».
То, что Дэйр обращен, знали и того меньше — четверо. Только те, кто видел это воочию. И, естественно, докладывать королевам об истинном положении дел я не собиралась. Что знает один посторонний — знают все. А у Дэриэлла слишком много завистников, чтобы весть о том, что он потерял дар, не повлекла за собой нападки.
Когда время подошло к десяти, а мои тоскливые взгляды в сторону выхода игнорировать было уже совсем невежливо, Мелисса смилостивилась:
— Можешь идти. Пожалуй, лучше я поговорю еще с Северным князем. Вдруг он заметил что-то, что ты пропустила… Да и время уже к ночи. Ты устала, милая? — неожиданно заботливо спросила Мелисса.
Я с трудом подавила зевок. Комната плыла куда-то в мерцании светильников. Кажется, они постепенно гасли, погружая все в полумрак.
— Есть немного. На самом деле, меня в сон клонит еще после того колдовства. Уж не знаю, чего вы там углядели уникального и могущественного, но меня после него повело конкретно, — честно созналась я.
Мелисса растерянно повертела в пальцах ручку. А потом в глазах Творящей искорками рассыпалось странное веселье.
— В том, что после колдовства появилась некоторая слабость, нет ничего удивительного, Найта. На несколько секунд тебе удалось собственной силой нейтрализовать воздействие излучения, обуздать которое уже больше трех месяцев пытаются, да никак не могут эстаминиэль, старейшины и самые опытные маги.
Я впала в ступор. Натуральный, без единой мысли.
— Мне удалось… что?
— Нейтрализовать излучение, — с улыбкой повторила Творящая. — Поблизости от «бездны», как окрестили маги этот объект, творить новое колдовство невозможно в принципе. Даже амулеты, и те барахлят. Поэтому башня Терсис и изолирована — там, рядом с «бездной», излучение особенно сильно. А перевезти объект нельзя… Но примерно через восемьсот метров воздействие практически исчезает. Маги не могут колдовать в Академии. А мы, равейны, можем. Но не в пределах поля, а словно бы создавая свободное от излучения пространство внутри него. Как пузыри с воздухом в воде, — она шевельнула пальцами, и по комнате медленно разлетелись разноцветные мыльные пузыри с переливающимися стенками. Я провожала один из них взглядом, пока он не лопнул, наткнувшись на книжный корешок. Это словно вывело меня из транса. — Размер «пузырька» зависит от силы. Меня хватило только на эту библиотеку, — огорченно качнула головой Мелисса. Свет разбился тысячью бликов в коричневых топазах серег. — Риан может накрыть несколько этажей… Сестры Иллюзиона, все вместе — башню. А ты, пусть и на короткое время, сумела загнать поле обратно в «бездну», как джинна в бутылку.
Н-да… А кто этого джинна выпустил, интересно?
Я плюнула на приличия и забралась в кресло с ногами, благо на аллийские сапоги из савальского шелка грязь не налипала. Глоток остывшего лимонового чая показался живительным нектаром.
Обойти королев… Ничего себе. Пусть случайно, пусть ненадолго — но я оказалась сильнее их. Может, во мне правда есть что-то необычное?
Или нет?
А сделает ли это «что-то» меня достойной Максимилиана?
«Не дури, Найта, — сделала я себе мысленное внушение. — Навязанная пророчеством сила — это не повод гордиться собой. Все равно, что наследством от родителей хвастаться… Вот за разработку противоядия можно присвоить воображаемую медаль».
— А что вы делаете с этой, как ее… «бездной»? — неуверенно поинтересовалась я, казнясь за косноязычие. — Может, я могу помочь? — «И докажу хотя бы себе, что я чего-то стою».