Я зыркнула из-под ресниц. Взгляд у Ксиля был до отвращения понимающим.
— Пустите, — тихо сказала я.
Дэриэлл без возражений, но с запинкой — будто бы сожалел об этом — убрал руку. А Ксиль вдруг изогнул бледные губы в невозможной, дразнящей улыбке. Синие глаза потемнели, словно небо грозой налилось.
— Пустить? Ты торопишься? — томно выдохнул он, склоняясь к моему лицу.
Я инстинктивно отпрянула — в защищающие объятия Дэриэлла. Тот повернулся, словно пытаясь защитить, спрятать меня — собой. Но не успел… А Максимилиан стремительно, хищно скользнул, накрывая нас обоих своим телом, прижимая так, что не вдохнуть…
Его кожа медленно теплела, будто внутри разгорался костер. Меня начало мелко потряхивать. Дыхание Дэйра шевелило волосы на затылке — прерывистое и слабое.
Жар со всех сторон, как на костре. Но почему-то совсем не страшно.
— Горячо? — вкрадчиво спросил Максимилиан. Голову повело. — А знаешь, почему?
Я хотела сказать что-нибудь — но сухие губы не слушались. Он был так близко… и Дэриэлл тоже. Тонкая ткань моей футболки и футболки Дэйра — не преграда.
Все ощущалось слишком четко — и напряжение в мышцах за моей спиной, и гибкая расслабленность тела, вжимающего меня в… в постель, надо думать так, да… И безумный, хаотичный, разобщенный ритм, в котором колотились наши сердца…
Гулкие, сильные удары — Дэриэлл.
Трепетание, как будто бабочка в плену ладоней — мое.
И — нарастающий темп, оглушающий, взвинченный, как взведенный курок, как сжатая пружина — сердце Ксиля.
Северного князя.
— Он сейчас полыхает, как печка, потому что голоден, — Ксиль выдыхал мне слова прямо в сухие, онемевшие губы.
Я зажмурилась. Это было так невыносимо… так непонятно и ярко, что не разберешь — хорошо или плохо… тяжело… жарко … почти больно от невозможности дышать полной грудью.
Максимилиан усмехнулся. Меня как током дернуло — инстинкты выгнули позвоночник, заставили слепо метнуться, отталкиваясь руками… Но ладони только соскользнули по безупречной коже Ксиля, и это шелковое ощущение на кончиках пальцев словно выпило последние силы.
Дэйр же словно окаменел. Если бы не стук сердца и рваное дыхание, он стал бы похож на статую.
Раскаленную.
— А голод, малыш, это не та штука, которую следует игнорировать. К слову, Силле, — промурлыкал князь, прижимаясь щекой к моей щеке — сбывшаяся мечта, если бы это происходило в другой ситуации. — Эмоциональный голод ведь можно утолить не только чужой болью. И я покажу тебе, как. А Найта мне немного поможет… Да?
Выдох Дэриэлла был больше похож на стон.
— Не впутывай ее… — хриплый и низкий голос отдавался в моих легких. — Так нельзя…
— Можно, — хохотнул Ксиль, щекоча дыханием шею. Его пальцы ласково погладили меня по затылку, слегка цепляя кожу головы кончиками когтей… и замерли. — Пей, Дэйри. У тебя уже клыки зудят. Нельзя же так терпеть, право. Ты вчера набегался в несвойственном аллийскому организму ритме, ослабел так, что чуть не простудился от какого-то хилого сквозняка. А себя надо беречь, солнечный мой.
В голосе послышалась отчетливая издевка.
— Заткнись. Заткнись и убирайся. И не надо тыкать мне запястьем в губы. Я не младенец, а твоя рука не пустышка.
Меня уже откровенно колотило — от жара, от невозможного напряжения и еще от чего-то странного, чего я не понимала, но боялась. Какого-то темного чувства…
— О, Силле, зубки оскалил… Пей, говорю, и не отворачивайся, — Ксиль произнес это жестко, почти приказал. — Не надо трепать мне нервы, солнышко. Ну же!
Рука князя шевельнулась. А Дэйр вдруг обмяк, сдаваясь.
Жар стал сильнее.
Запахло ржавчиной.
— Умница, — прошептал Ксиль, утыкаясь лицом мне в шею. — Хороший мальчик. А теперь моя очередь.
Шею кольнуло. Совсем слабо. Но это словно замкнуло нас в какой-то безумный контур, внутри которого обрушились все барьеры, стирались границы между моим сознанием… и чужим.
«Еще…» — безумно колотилось в висках Дэйра.
«Правильно, правильно, молодец», — твердил, как мантру, Ксиль.
Эмоции смешались в дикий коктейль.
Можно ли заблудиться в чужой душе? Когда со всех сторон — жар? Когда по нервам словно пропускают ток?
Можно ли пить чужой голод, и радость, и страх, и стыд, как чудесный эликсир?
Можно.
Но это слишком для человека. Слишком…
Я тонула в чувствах, с которыми мне было не справиться. И первобытный ужас потеряться, лишиться себя — отрезвил. Выбросил из океана эмоций в ржавый и горячий воздух. Заставил вспыхнуть под веками кружево нитей, превратил кровь в жидкую тьму…