Но здесь, в Академии…
Конечно, среди магов Дэриэллу дышалось легче. Они уважали его, искренне восхищались им, как ученым… Но, с другой стороны, у Дэйра появилось слишком много времени на размышления о сложностях бытия.
Конечно, навскидку даже самый внимательный наблюдатель не заметил бы ничего странного. За долгую и нелегкую жизнь Дэриэлл научился в совершенстве держать лицо. Вот и вчера он весь вечер изображал из себя внимательного и заботливого целителя, хотя больше всего на свете ему хотелось удавиться. Причем безо всяких внушений на суицид.
Тоска и чувство вины были такими сильными, что Максимилиан несколько раз проверил целостность ментальных блоков, но о событиях злополучного утра Дэйр ничего не помнил. А князь после работы с такой тонкой материей, как память, не рисковал соваться глубоко и читал только поверхностные мысли.
А сегодня Дэриэлл вел себя на редкость подозрительно. То хмурился внезапно, то слишком резко захлопывал книгу… А несколько раз — князь поклясться готов был — Силле бросал в спину ему испепеляющие взгляды.
Ксиль чуял их шакарским нюхом, оборачивался — но в ответ получал только безмятежную улыбку, мысли наподобие «Как несправедлива жизнь» и странно потемневший взгляд.
Словом, что там творилось в голове у Дэриэлла — загадка.
«К счастью, — мудро отметил про себя Ксиль, разглядывая сосредоточенного целителя, — в нашей дружной семейке на троих есть телепат».
Довел мысль до логического конца — и усмехнулся: надо же, «семейка»… Впрочем, ни Найту, ни Силле он отпускать не собирался, а поэтому с полным правом мог назвать их своей семьей.
Под пристальным взглядом князя Дэйр нахмурился и нарочито громко подумал о всяких наглых шакарских мордах, которые лезут в чужие карты и головы.
Ксиль демонстративно отвернулся, подразумевая: «Нужны они мне».
Дэйр иронично поднял бровь, будто хотел сказать: «Что и требовалось доказать».
Ксиль обиженно засопел.
Дэйр фыркнул, всем своим видом говоря: «Ну-ну…»
Ксиль поджал губы — мол, обидели незаслуженно…
А Найта зевнула.
Нет, она ничего не подразумевала. Просто ей было скучно.
И тут князя озарило замечательной идеей, как вывести Дэйра из мрачных раздумий, а заодно и поразвлечься.
Оставалось только воплотить ее в жизнь…
Начальный этап прошел как по маслу. Легкое внушение Найте — и наивной девочке ужасно захотелось навестить своего брата. Это даже нельзя было назвать ментальным воздействием, откровенно говоря: Ксиль только вытянул на поверхность ее собственные размышления. Скучающая Нэй тут же ухватилась за повод смыться из комнаты. На всякий случай князь зафиксировал ментальный канал открытым — присмотреть за неугомонной девчонкой не помешало бы…
…и коварно улыбнулся Дэриэллу:
— Ну что, Силле? Будем, как дети? Или давай все-таки сделаем ставки?
Целитель скривил губы и бросил карты на стол:
— Издеваешься? Я не настолько безрассуден, чтобы делать ставки в игре с телепатом… Кстати, а на что предлагаешь сыграть? — добавил он, помолчав. Пальцы его осторожно обводили выпуклый рисунок на «рубашке» карты.
Ксиль наклонился, снизу вверх заглядывая в глаза Дэриэлла — темно-зеленые, с угольным ободком по краю. Усталые, ироничные, задумчивые — и сейчас совершенно непроницаемые.
Как у Леарги или у Меренэ.
— На что? На желание, разумеется… — соблазнительно протянул Максимилиан, давя росток нехорошего предчувствия. — Если только ты не трусишь. Я не буду жульничать с помощью телепатии, обещаю.
В мыслях у Дэйра очень-очень быстро промелькнул смутный образ. Полуоформленное воспоминание, окрашенное виной и гневом… Ксиль потянулся было за ним, но, наткнувшись на понимающую усмешку, искренне обиделся и закрылся.
— Рефлексы, — развел он руками.
Целитель загадочно усмехнулся:
— Понимаю.
В отблески пламени, пляшущего в очаге, окрашивали медовые пряди волос ржаво-красным и зажигали странные искры в темной зелени глаз. Ксилю почему-то вспомнилось, что самые коварные пожары — торфяные, на болотах. Тогда под мягким, податливым мхом прячется огненная бездна.
— Ты не будешь возражать, если я немного подстрахуюсь? — между делом поинтересовался Дэриэлл и, дождавшись рассеянного кивка от князя, спрыгнул с кровати и закопался в сумке. Через пару минут он вернулся — с амулетом в виде монетки на цепочке.