— «Бездны»? — догадливо уточнила я.
— Ее самой, — серьезно кивнул Тантаэ. — Вижу, вы уже погрузились в исследования с головой. Надеюсь, что моя информация поможет.
Я помрачнела и задумчиво взрыла мыском сапога рыхлый снег на обочине. Щеки уже начинало пощипывать от холода. Наверное, температура сильно упала за последние минуты — ведь солнце совсем скрылось.
— С информацией нужно идти не ко мне, а к Риан. Танцующая возится теорией, а я — просто колдую. А все эти люди в белых халатах наблюдают за мной. Как за подопытным хомячком.
Прозвучало это почти жалобно.
— Не грусти. Теперь у них появятся новые «хомячки», и тебе станет полегче, — Айне положила мне руку на плечо и улыбнулась. Белые зубы жемчужинами блеснули в полумраке. Я инстинктивно удержала взгляд пророчицы, всматриваясь в ее лицо, и внезапно осознала, что она очень изменилась за те несколько недель, что прошли с появления князя. Айне выглядела теперь гораздо более… взрослой? Взгляд стал еще тяжелей. Сейчас он был постоянно направлен внутрь, даже в то время, когда она разговаривала со мной или с Тантаэ. Скулы четче выделялись на лице. По-детски припухлые губы истончились. Вечно нервные пальцы, прежде безостановочно отстукивавшие замысловатые ритмы или игравшие с карандашом, теперь были спокойно сцеплены в замок.
Все мы — Феникс, Джайян, Этна и я — смотрелись почти девочками, едва вышедшими из подросткового возраста. На вид — лет семнадцать-восемнадцать. Когда мы дурачились, то казались еще младше. Все — включая яркую, фигуристую Этну и элегантную, утонченную мастерицу огня.
Но Айне выглядела не подростком, а молодой женщиной неопределенного возраста. Но если люди дали бы ей лет двадцать, то те, кто узнал равейну — не меньше сотни.
— Ты вошла в четвертую эпоху? — спросила я наугад, подслеповато щурясь. Айне нахмурилась. Кажется, я ее перебила.
— Да, верно, — кивнула пророчица и заправила за ухо легкую светлую прядь. — «Власть». Ощущается весьма необычно.
Я оглянулась. Князь немного поотстал, чтобы придать нашему разговору с Айне хотя бы иллюзию конфиденциальности. В темном пальто с поднятым воротником и с распущенными волосами, частично закрывающими и лицо, Тантаэ совершенно терялся в сумерках. Если бы не легкое дрожание нитей, вдали от «бездны» ощущавшихся яснее, я бы совсем его потеряла.
— А давно это случилось, Айне? Я ничего не заметила, когда была в городе, — рассеянно полюбопытствовала я, не отрывая взгляда от пророчицы. Айне невесело вздохнула:
— Тогда ты вообще ничего не замечала, кроме своих проблем, если уж говорить откровенно. Кстати, как у тебя дела… в личном плане?
Ни с того ни с сего я густо покраснела. Стало ужасно неловко. Интересно, а могла ли Айне увидеть подробности того самого утра с помощью своего дара?
— Хорошо, — мой голос дрогнул, выдавая неискренность. — Нет, правда хорошо, — повторила я убежденнее. Айне скептически выгнула брови. — Ксиль с Дэйром вроде ладят. Никто не собирается никого убивать из ревности… Правда, и уходить тоже никто не хочет, — добавила я и тут же представила, что один из них исчезает.
Ноги сразу ослабели. Во рту появилась сухость.
— А ты уже решила, с кем останешься? — спросила она, глядя только на дорогу.
— Нет. А нужно?
— Конечно, — нахмурилась Айне. — Ты же не можешь встречаться сразу с двумя мужчинами. Так поступать — безнравственно.
Честное слово, я обиделась. И демонстративно прибавила шагу — правда, высокая пророчица наверняка этого даже не заметила.
— А Феникс тоже встречается с двоими. С Шеаном и Теа, — невнятно буркнула я и натянула шапку на уши.
— Шеан и Теа из Северного клана — братья, — фыркнула Айне. О, да, безусловно, это все объясняло. — Как рассказывал Тантаэ, они никогда не расставались и даже женщины у них были… на двоих. Лично мне бы это не понравилось, — в голосе пророчицы скользнуло раздражение. — Но лезть со своим уставом в чужой монастырь я не собираюсь. Тем более Феникс таким положением дел вполне довольна. Она изначально понимала, что эти отношения — временные, хотя и могут затянуться на несколько десятков лет. А вот ты… Кажется, ты настроена серьезна. Мечтаешь о семье? — вдруг спросила Айне, оборачиваясь ко мне.
В сумраке померещилось, что глаза пророчицы по-волчьи отразили свет догорающего заката.