- То есть мне было все равно, кого из нас ты будешь убивать! выпалил он. - Хоть Алкида, хоть меня - все равно МЕНЯ! И я очень захотел убить тебя первым... Ну, за двоих захотел - за себя и за Алкида!
Ификл просиял, вспомнив, как он один захотел за двоих убить негодяя Пустышку.
- А здорово я тебя тогда камнем треснул! - уже более миролюбиво закончил он.
Хирон незаметно для Гермия показал Ификлу оттопыренный большой палец - дескать, еще как здорово!
- Жалко, я не видел, - хлюпнул носом Алкид, тоже постепенно успокаиваясь.
- Зато ты такую дубину выломал! - поспешил утешить его Гермий. - Если б ты меня ею огрел, я б сразу в Аид провалился!
- Какую дубину? - живо заинтересовался Алкид.
- А вон такую примерно, - Гермий высунулся из пещеры, огляделся и, подозвав Алкида, указал ему на росший неподалеку орешник. - Видишь крайний ствол?
Алкид с сомнением посмотрел на орешник, потом на Пустышку - явно подозревая, что тот попросту врет - и снова перевел взгляд на указанный ствол.
- Сломал, - подтвердил Ификл. - Я сам видел.
- Не помню, - в очередной раз пробормотал Алкид, выбрался из пещеры и попытался сломать орех, упершись в него коленом и изо всех сил дергая ствол обеими руками.
Разумеется, дерево и не думало ломаться.
- Врете, - уверенно заявил Алкид. - Все врете: и Пустышка, и ты, Ификл, и этот... лошадядя.
Тут он с удивлением огляделся по сторонам и без всякого перехода добавил:
- Где это мы? Ой, я раньше спросить хотел... и заснул.
- У меня. На Пелионе, - подал голос молчавший до того Хирон.
- На Пелионе? - глаза мальчишки округлились. - А ты чего тогда мудрый кентавр Хирон?! Мы ж у тебя на спине катались...
- Насчет "мудрого" не знаю, - улыбнулся кентавр, - но зовут меня Хироном.
- А... как мы сюда попали? Это же от Фив...
- Пустышка притащил, - проворчал Ификл.
- Ничего не помню! - искренне огорчился Алкид. - А как он нас сюда тащил? За шиворот, что ли? Мы что, месяц шли?!
- Какой там месяц, - вздохнул Ификл. - За пояс, говорит, держись... три шага сделали - и тут.
- Ну да! Пустышка, как это у тебя получилось? И с яблоком...
- Да вы хоть знаете, кто он такой, ваш приятель? - вмешался Хирон, напуская на себя притворную строгость.
- Знаем! - хором ответили близнецы. - Пустышка! Врун и...
- И предатель, - не удержался Ификл, но в голосе его уже не было прежней злости.
- Правильно. А еще он бог, - негромко, но так, что все разом присмирели и замолчали, бросил кентавр. - Бог Гермес, один из Семьи... э-э... из Олимпийцев. Между прочим, парни, ваш родственник. Как и я. Дальний, правда.
- У нас в роду Пустышек не было! - запальчиво выкрикнул Алкид, еще не успевший до конца осмыслить то, что сообщил Хирон.
- И лошадей тоже, - тихо добавил Ификл.
- А прадед ваш, герои, кто был?
- Персей! - гордо ответили братья в один голос.
- А отцом Персея кто был?
- Зевс-Громовержец, - тоном тише произнесли близнецы. - Кронид.
- Так ведь и я Кронид! И Зевс - мой сводный брат, а заодно отец вот этого... - Хирон указал на приосанившегося Гермия ("Вот этого?!" недоверчиво ахнул Ификл, Алкид же просто показал Пустышке язык.) - Так что независимо от того, герои, кого вы считаете своим отцом...
- Наш папа - Амфитрион!
- Хорошо, Амфитрион, я же не спорю, - еле заметно усмехнулся кентавр. - Но, в любом случае, мы родственники. Хотите вы этого или нет.
Близнецы переглянулись.
- Ну ты - еще ладно, - милостиво разрешил Алкид Хирону считаться их родственником. - А вот этот...
- Нет у нас таких родственников, чтобы маленьких обижали! безапелляционно закончил за брата Ификл. - Да и вообще - какой из него Гермес?! Грязнуля и прохиндей! И этот... как его? Ну, этот...
Гермий чуть не подпрыгнул, когда Ификл вспомнил наконец нужное слово - которое однажды подслушал у выпившего Автолика и потом повторил при маме, за что был нещадно порот Амфитрионом.
- Лукавый, покажи им, - еле сдержавшись, чтоб не рассмеяться, Хирон впервые назвал Гермия Лукавым.
И уставившиеся во все глаза на Пустышку близнецы увидели.
Они увидели, как сами собой исчезают грязные пятна с некогда нарядного хитона Гермия-Пустышки, как измятая ткань высыхает и разглаживается, быстро приобретая первозданный вид; а дырок теперь не нашел бы в ней и самый дотошный свидетель.
Они увидели, как неизменные, не знающие сносу Таларии [собственное имя крылатых сандалий Гермеса] сами обуваются на Пустышкины ноги, трепеща призрачными крылышками, сливающимися в туманные полукружья; увидели, как их приятель-неприятель, смеясь, взлетает на локоть над полом и, вольно взмахнув руками, покидает пещеру. Снаружи Гермий проделал в воздухе несколько замысловатых фигур и, когда он опустился, в руке Лукавого шипели две змеи, обвивающие невесть откуда взявшийся жезл-кадуцей - всем известный атрибут бога-Гермеса, покровителя атлетов, путников, торговцев и воров.
Гермий рассеяно щелкнул змей по носу - и те исчезли вместе с жезлом.
- Достаточно? - осведомился Лукавый, подмигивая кентавру. - Или еще полетать?
- Ну вот, а мы еще жертвы тебе приносили, - непонятно почему обиделся Ификл.
- А он маленьких обижает! - добавил Алкид.
Тут ему в голову пришла какая-то мысль, и глаза мальчишки подозрительно заблестели.
- Вот вернемся домой - я твой жертвенник поломаю! - пообещал он опешившему Гермию. - Или лучше...
- Лучше навоза на него насыплем! - подхватил Ификл. - И подожжем... Пусть ест!
Много чего было бы обещано Гермию сейчас - но близнецов прервал неудержимый, наконец прорвавшийся наружу смех Хирона, чем-то похожий на лошадиное ржание. Кентавр хохотал от души, сотрясаясь всем своим могучим телом и схватившись руками за живот (человеческий, потому что до лошадиного руки не доставали).
Близнецы умолкли на полуслове, с недоумением глядя на хохочущего Хирона, Гермий не выдержал и тоже прыснул; не прошло и минуты, как к нему присоединились братья - и вскоре изумленные нимфы и сатиры Пелиона могли наблюдать всю четверку, буквально корчившуюся от смеха у входа в пещеру Хирона: мудрый кентавр, юноша-бог и двое смертных мальчишек - будущих героев Эллады.
14
- Ну что, мир? - осведомился Гермий, когда все устали смеяться и теперь без сил валялись на траве у входа в пещеру.