Прохожих на улице не было, но счастливые от сброшенной ответственности десятники шепотом повторяли приказ Гундосого ни с кем в разговоры не вступать, грозно косясь на собак и дуреющих от жары птиц, явно желающих вступить в разговор - чего допускать нельзя было ни в коем случае.
Иного занятия десятникам не оставалось.
А спустя некоторое время к Амфитриону заявился Креонт Фиванский с супругой - не как басилей, практически без сопровождения, а якобы по-семейному, чем немало встревожил и без того задерганную Алкмену.
Мужчины немедленно уединились в мегароне, а обиженные таким невниманием женщины (в основном Навсикая, потому что Алкмене было не до обид) прошли в гинекей, где Навсикая занялась выспрашиванием подробностей и пересказом свежих сплетен.
Впрочем, визит завершился довольно быстро, и Креонт с подчеркнуто непроницаемым лицом удалился, чуть не забыв свою жену - задумался, должно быть.
Во всяком случае, так решил Гундосый, глядя на террасу перед мегароном, где, опершись о балюстраду, стояли Амфитрион и только что подошедшая Алкмена.
О чем они говорили - этого Телем слышать не хотел, и благоразумно отошел подальше.
А говорили они вот о чем:
- Зачем Креонт приходил?
- Поздравлять нас приходил, - без тени усмешки ответил Амфитрион. Со счастливым исходом.
- Знаю. Навсикая рассказывала. Боги вмешались...
- Какие боги?
- Эх, ты, глупый, седой муж... все знают - один ты спрашиваешь! Пришли нечестивцы ворота ломать - а тут у ворот Арес Эниалий с мечом в руке, по бокам сыновья его, Фобос-Страх и Деймос-Ужас, слева-справа Гермес с Афиной Алалкоменой, а на крыше Аполлон сребролукий!..
- И весь город к одному из нечестивцев под хитон лазит, дырку от Аполлоновой стрелы ниже спины щупает, - закончил Амфитрион, постукивая ребром ладони по перилам. - Пусть их щупают... лишь бы дыркой не ошиблись. А Афина - это, должно быть, Автолик.
- Скорее, Кастор - он красивее... хоть и не девственник.
- Да уж, чего нет, того нет, - согласился Амфитрион.
- Что еще Креонт говорил?
- Говорил, что Лина Алкид убил.
- Откуда он знает? У Тиресия спрашивал?
- Он не знает. Просто так ДОЛЖНО БЫТЬ.
- Почему?
- Будет суд, Алкмена. Оба брата соглашаются, что Лина разозлил Ификл, порвав струну - Алкид в это время находился в палестре... злил Автолика. Значит, если Лина убил Ификл - Ификл виновен, ибо провинившийся ученик обязан покорно принимать побои учителя. Но если убийца - Алкид, то он чист перед богами, потому что Лин ошибся, ударив невиновного; а по закону Радаманта, тот, кто ответит ударом на несправедливый удар, не подлежит наказанию. Теперь ясно?
- Мудр Креонт...
- Воистину мудр.
- Значит, убил Алкид?
- Значит, так.
- И все будет по-прежнему? Как раньше?
- Нет. Мудр Креонт, басилей Фив... После очищения Алкида я сошлю его из города. Достаточно далеко, чтобы он не мозолил глаза и умы почтенных фиванцев; но и достаточно близко, чтобы мы могли его навещать. Например, в рыбачьи поселения близ Копаидского озера... нет, лучше на Киферон, к пастухам.
- Надолго?
- Не знаю, Алкмена. Год, три, пять - как получится. Я сейчас боюсь загадывать. Я знаю только одно: ты родила мне... мне и Зевсу двоих сыновей. Спасибо, Алкмена. Это все, что я знаю.
- Нет, глупый, седой муж мой... я родила ТЕБЕ двоих сыновей. И благодарна тебе за них. Потому что не Арес сегодня закрывал собой ворота нашего дома, и не Фобос с Деймосом стояли рядом с ним. А Зевс... ну что ж, Зевс есть Зевс, и завтра я схожу, принесу ему жертву.
- И я с тобой. Ладно?
- Не надо. Лучше проследи за мальчиками. И объяснись с ними.
- Объяснюсь. Убийца Лина должен быть один.
- Да, муж мой. Убийца должен быть один.
6
После разговора с Креонтом Амфитрион не слишком опасался предстоящего суда - если не случится чего-нибудь непредвиденного, судьи решат то, что подскажет им басилей. Алкид будет признан виновным и тут же оправдан согласно закону справедливейшего критянина Радаманта; потом мальчик пройдет обряд очищения и через неделю-другую отправится на Киферон, в горы, подальше от досужих сплетен и вездесущих глаз.
Лина этим, конечно, не воскресишь... впрочем, живым - живое, и разговор с близнецами лучше не оттягивать.
В доме братьев не обнаружилось. Амфитрион удивленно пожал плечами, потрогал смятые постели - покрывала еще хранили тепло, значит, близнецы сбежали только что и не успели уйти далеко.
Беззвучно сыпля проклятиями, он взобрался на крышу дома и окинул взглядом окрестности.
"Поймаю - выдеру, как Зевс козу Амалфею! - мысленно пообещал он. Совсем, понимаешь, распустились... герои! Выпорю - и под замок, до самого отъезда!"
И почти сразу увидел две абсолютно неотличимые на таком расстоянии фигурки в одинаковых хитонах песочного цвета, быстро идущие к северо-восточной окраине Фив.
Кричать было бесполезно - близнецы или не услышат, или сделают вид, что не услышали (в этом Амфитрион ни минуты не сомневался) - так что бывший лавагет спрыгнул во двор, едва не подвернув ногу, и поспешил вслед за сыновьями.
Уже на самой окраине он снова увидел впереди две знакомые фигурки, сворачивающие к холмам, и прибавил шагу.
Еще немного - и Амфитрион непременно догнал бы близнецов. Он быстро прошел мимо кучи гниющих веток, похожей на остатки забытого шалаша, рявкнул на залаявшего было пегого пса так, что бедная собака поджала хвост и мигом исчезла, свернул в пологую ложбинку между холмами; вон они, Алкид с Ификлом, шагах в пятидесяти впереди...
Зевс Додонский!
В первое мгновение Амфитрион просто застыл на месте с разинутым ртом, а потом, опомнившись, бросился вперед и вскоре оказался на том самом месте, где только что были (сам видел!) и исчезли его сыновья.
Исчезли, скрылись, пропали... на пустом месте, где и спрятаться-то негде!
Амфитрион судорожно сглотнул горький комок, застрявший в горле, пытаясь подавить растерянность и быстро усиливающуюся тревогу, потом оглянулся на Фивы (крепостной стены на северной окраине не было, и в полете стрелы от него виднелись ближайшие строения) - и заметался между холмами, чуть ли не обнюхивая все кусты и валуны, стараясь не пропустить ничего, что могло бы послужить укрытием проклятым мальчишкам!