Мужчина замер, как вкопанный, его не столь сообразительный напарник ткнулся в широкую спину, выругался вполголоса - и потом выругался еще раз, уже громче, потому что ребенок на руках первого вяло качнулся и, не удержав равновесия, полетел вниз, в реку.
Погрузившись, мальчишка почти сразу всплыл и, бессмысленно шевеля руками, стал таращится в небо, словно оно должно было объяснить ему смысл происходящего. Течение быстро сносило ребенка туда, где вокруг торчащих из воды острых камней с грохотом вспенивались грозные буруны.
- Вниз! - завизжала мгновенно оценившая ситуацию Галинтиада, скаля мелкие крысиные зубки. - Быстро вниз! Вытащите его, идиоты!
Двое спутников дочери Пройта одновременно спрыгнули с обрыва и бросились в воду. При этом один из них - тот, что раньше нес мальчика заметно прихрамывал, видимо, ушибя ногу при неудачном приземлении.
Как ни странно, хромой успел раньше. С шумом расплескав сверкающую водную поверхность, он мигом оказался на середине потока и почти достал мальчишку загнутым концом своей дорожной клюки, которую так и не выпустил. Ему удалось зацепить наполовину размотавшиеся тряпки, составлявшие одежду маленького раба; казалось, дело сделано - но в следующий момент на клюке остался лишь ворох тряпья, а голое тельце скользнуло дальше по течению.
Второй слуга косолапо бежал вдоль берега, оступаясь на мокрой гальке, но Галинтиада уже видела - не успеет.
Он действительно не успел, поскользнувшись и упав ничком, когда чье-то стремительное тело буквально разорвало хитросплетение кустов на другом берегу, почти без всплеска войдя в поток неподалеку от бурлящей пены порогов.
"Лев! - вспыхнуло в мозгу у оторопевшей Галинтиады. - Киферонский Людоед!"
И спустя мгновение, когда совсем рядом из воды поднялся загорелый, дышащий спокойной силой юноша, держа на сгибе левой, чуть напрягшейся руки спасенного ребенка (мальчишка по-прежнему выглядел сонным и равнодушным ко всему, включая собственную жизнь), Галинтиада поняла, что недаром приняла случайного спасителя за льва - за гибкого, грациозного хищника, при встрече с которым не поздоровилось бы и настоящему горному льву.
Юноша правым локтем прижал к боку связку коротких дротиков и успокаивающе улыбнулся старухе, видя, как та вскрикивает, невольно зажав рот рукой - но он неправильно определил причину беспокойства дочери Пройта. Пять лет прошло с тех пор, как Галинтиада в последний раз видела это лицо, но ошибиться она не могла: перед ней стоял сосланный на Киферон Алкид, сын Зевса и Алкмены, живая цель дочери Пройта.
Стрелы, посланной Тартаром.
- Радуйся и веселись, о герой богоравный, - заголосила старуха, мгновенно подбирая нужные слова, - я же хвалу вознесу и тебе, и богам, что тебя направляли, когда ты из чащи явился - Алкид, гордость Фив и...
- Ошиблась ты, бабушка! - рассмеялся юноша, вручая ребенка подоспевшему слуге, припадавшему на левую ногу. - Ификл я, брат Алкида. Ты уж извини, если что...
- Ой, Ификл! - умильно всплеснула руками старуха, мигом забыв о возвышенном слоге. - Ой, деточка! Да разве вас различишь, с братцем-то?! Оба герои, оба молодцы, мамино сокровище, папина гордость! Ты вот и не помнишь меня, наверное, а я - бабушка Галинтиада, я Илифий от маминого ложа гоняла, травками вас поила, чтоб животики не болели, мамочка ваша еще говорила: "Я, Галинтиадочка, добро всю жизнь помню..."
Ификл не особенно вслушивался в нескончаемый поток старушечьей болтовни. Лицо Галинтиады казалось смутно знакомым, мать действительно что-то такое рассказывала... еще почему-то вспомнилась озверелая толпа перед домом, пришедшая убивать его, Ификла.
К чему бы это?
Ификл тряхнул мокрой головой, отгоняя неприятное видение, и неожиданно придумал способ избавиться от надоедливой старухи.
- Бабушка Галинтиадочка! - заорал он дурным голосом, вихрем взлетая на обрыв и подбрасывая в воздух сухонькое тельце заверещавшей дочери Пройта. - Радость, радость-то какая! А Алкид, Алкид-то обрадуется - слов нет! Он здесь, рядышком, шкуру Киферонского льва несет после подвига - это тебе, бабуся, надо вверх по тропиночке и налево за старым вязом, молнией расколотым... Ты только покричи: "Алки-ид!" - он сразу и объявится! А уж обрадуется!.. просто счастью своему не поверит...
Злорадно хихикнув напоследок, Ификл припустил вдоль обрыва и поэтому не обратил внимания на выражение острой мордочки старухи, словно окаменевшей на месте и даже забывшей отругать нерадивых слуг.
Галинтиада, дочь Пройта, давно перестала доверять подобным совпадениям.
Но... надо было спешить.
4
Алкид почесал укушенную комаром щеку.
Потом повернул голову и бросил всего один косой взгляд на шестерых путников в запыленных одеждах, объявившихся на краю поляны.
Он давно слышал их приближение - только мертвый не услышал бы, как эта шестерка ломилась через лес.
Путники в свою очередь оценивающе разглядывали обнаженного юношу, растянувшегося в тени лавра, и подходить ближе не спешили.
Наконец стоявший впереди всех и одетый беднее прочих коротышка видимо, проводник - придал своему рябому и плоскому лицу приятное (с его точки зрения) выражение и шагнул вперед.
- Радуйся, козопас! - надменно бросил он.
- И ты радуйся, козопас, - тем же тоном ответствовал Алкид, сгребая крошки сыра и отправляя их в рот.
- Я не козопас! - обиделся коротышка, одергивая коряво сшитую хламиду, схваченную на плече брошью с крупными, явно фальшивыми камнями.
- Ну тогда радуйся, что не козопас, - Алкид проглотил крошки и отвернулся.
Коротышка побагровел, но все же решил на рожон не лезть и попробовать начать беседу заново.
- Я Амфином из Орхомена, сын Ликия, миниец, - заявил он, гордо подбоченясь. - А кто ты, о достойный и остроумный юноша? Если ты бог, мы принесем тебе жертву. Если человек, мы разделим с тобой трапезу, ибо сырные крошки - не лучшая пища для голодных и нахальных юнцов! Итак?
- Радуйся, Амфином, сын Ликия! - уже более миролюбиво отозвался Алкид, садясь. - Я Алкид, сын Амфитриона, фиванец.
В глазах рябого коротышки мелькнули дурашливые огоньки - и он неожиданно пал ниц перед опешившим Алкидом.
- Прости наше неведение, о великий герой! - коротышка исподтишка подмигнул своим ухмыляющимся спутникам. - Мы - Орхомена послы, что за данью идут в семивратные Фивы - тебя не узнали, могучий! Нам, басилея Эргина посланцам, дозволишь ли путь свой продолжить?!