- И мне плесни-ка, - голос Гермия звучал скучно и отстраненно. Владыка... для дяди тени язык развязать - легче легкого. А Галинтиада и без того болтливая. В общем, все догадки подтвердились.
- Про Гигантов?
- Про них. Павшие в Тартаре и впрямь породили новое племя - смертное, но неуязвимое для Семьи. Так что, Амфитрион, скоро жди переполоха. Большущего...
- Как скоро? - вино, булькая, полилось в кубки.
Создавалось впечатление, что Амфитрион задает вопросы только для поддержания беседы, и ответы Гермия его мало интересуют; но так ли это было на самом деле, неизвестно.
- Как скоро, спрашиваю?
- Не знаю. И Аид не знает. Скоро. Лет через десять. Или через двадцать. Или через сто.
Некоторое время мальчик и юноша молчали, не глядя друг на друга.
- Что там твоя... Алкмена? - осведомился наконец Лукавый, по-прежнему глядя в сторону и вертя в руке наполовину опустевший кубок.
- Да так... замуж собирается. Говорит, хочу старость спокойно прожить.
- За кого?
- Приехал тут один... Радамант-законник. Сватается. Наверное, скоро свадьба будет...
- А-а... знаю. Это его с Крита изгнали - вот он в Беотию и перебрался.
- Человек-то он хоть какой? Как думаешь, Гермий?
- Человек? Да вроде ничего. Во всяком случае, честный.
- И то хорошо. Его что, за честность с Крита турнули?
- Угу, - кивнул Гермий.
- Ясно. Был у Алкмены муж Амфитрион-Изгнанник, теперь будет Радамант-Изгнанник, и дотянут они до смерти... спокойно.
- Дотянут. А как дальше - не знаю. У дяди на этого Радаманта свои виды. В судьи, говорит, его к себе возьму. Хорошие судьи, говорит, только из людей получаются... и то лишь после смерти.
Помолчали.
Отхлебнули.
Амфитрион доел лепешку, извлек откуда-то из складок пеплоса другую и стал сосредоточенно натирать ее припасенной долькой чеснока, посыпая сверху крупной зернистой солью.
- Про Алкида что-нибудь слышно? - как бы между прочим спросил он.
- Сразу про двух. Один, рассказывают, по Пелопонессу бродит, другой уже три месяца, как на "Арго" из Иолка уплыл. И оба - Алкиды.
- Подробнее, - не то попросил, не то приказал Амфитрион.
- Куда уж подробнее... Говорю, один сперва у вашего знакомца Теспия объявился. Теспий его очистил от скверны - как басилей и по старой дружбе - а Алкид возьми и исчезни к вечеру. Не впрок, видать, очищение, пошло...
- А тебе - впрок? Тебе бы после такого впрок пошло, Лукавый?! Отвечай!
- Не злись, Амфитрион. Говорю, что знаю. А знаю, что один Алкид от Теспия ушел, а второй сейчас на "Арго". Где-то возле Мизии плывет.
- Ты его видел? - Амфитрион плотнее завернулся в шерстяной пеплос, которого вполне хватило бы на две накидки для шестилетних мальчишек.
- Видел... только не пойму - которого?! Смурной весь, неразговорчивый, любовника себе завел - тихий такой мальчик, Гиласом зовут. На Лемносе остановку делали - там одни бабы, мужиков нет, местные красавицы под Пана лечь готовы! - так нет, даже на берег не сошел, все с этим Гиласом возился. Я, конечно, понимаю - бывает... у меня у самого от этой дуры Афродиты сын - Гермафродит...
- Ничего ты не понимаешь, бог, - хрипло бросил Амфитрион. - Просто от мальчиков детей не бывает. Которых можно убить. Ификл это... который на "Арго".
- Ты уверен? Почему он тогда назвался Алкидом?
- Уверен. Каждый из них винит себя. Алкид - сам знаешь, за что... А Ификл, спасая меня, убил двоих служителей Тартара у алтаря в момент принесения жертвы. И теперь он считает, что это и была та жертва, из-за которой... короче, Ификл считает себя виновным. И знает, что пока оскверненный Алкид-безумец бродит по Элладе - найдется немало желающих убить его, снискав славу и милость богов.
- А так?
- А так - Алкид уплыл на "Арго". Ищи-свищи! Брата он прикрывает, вот что...
- Так Теспий же его очистил!
- А многие об этом знают?
Помолчали.
Гермий, собравшийся было вновь наполнить свой кубок, передумал и сделал большой глоток прямо из кувшина.
Потом еще один.
- А что Зевс? - Амфитрион первым нарушил затянувшуюся паузу.
- Папа? Сияет от счастья. И изо всех сил пытается это скрыть видишь, какая погода?! Еще бы, такой повод отправить героя на подвиги! Во искупление. Всыпал Гере для порядка...
- Сияет, значит, - как эхо, глухо повторил Амфитрион, и Гермия передернуло от старческого дребезжания этого детского голоса.
- Вот только папа еще не решил, - с нарочитой бодростью продолжил Лукавый, - куда Алкида лучше послать? То ли в Фессалию, лапифов [лапифы одно из выродившихся титановых племен; древолюди] с кентаврами гонять, то ли в Микены, на службу к Эврисфею, сыну Сфенела. Все-таки Микены - это серьезно, у всех на виду; да и папа как-то сдуру поклялся, что быть Эврисфею владыкой над всеми Персеидами! Он, небось, Алкида в виду имел, а Гера этому микенцу семимесячному роды ускорила... ну, сам знаешь!
- Микены? - вдруг словно очнулся Амфитрион, но тут же поспешил взять себя в руки. - А что, это мысль... у моих парней оба деда - законные микенские ванакты! Слушай, Гермий, это просто гениально: герой и прямой наследник, совершающий подвиги по указке недоношенного ублюдка, захватившего власть! То-то Эврисфей обрадуется, когда увидит нас в Микенах!
Мрачная ирония переполняла сказанное.
- Так что, подсказать папе, чтоб направил героя в Микены?
- Обязательно! - Амфитрион зацепил недопитый кубок, опрокинув его на Гермия, и даже не заметил этого. - Мне главное, чтобы твой громогласный папаша не мешал нам явиться в Микены, обосноваться где-нибудь рядом, скажем, в Тиринфе - потому что я не люблю "случайных" покушений - и совершать те подвиги, которые мы сочтем нужными...
- Подожди-подожди! - прервал его Гермий. - Ну, "громогласного папашу" я тебе прощаю - но ты сказал - "нам"?!
- Конечно, нам. Алкиду, Ификлу и мне - сыну Ификла Иолаю, спутнику героев... героя. Но, если хочешь, можешь включить в это "нам" и себя. А если серьезно, Гермий...
Амфитрион сбросил пеплос, словно ему вдруг стало жарко.
- А если серьезно - надоело быть жертвой! За всех надоело - за себя, за жену, за сыновей... разве это жизнь?! Это же сплошной алтарь, а вокруг все, кому не лень: Павшие, Одержимые, Олимпийцы, мы с тобой... восемнадцать лет приучали Алкида к Тартару, а из Ификла ковали цепь для брата; потом дали пять лет передохнуть и, как пьянице, поднесли чашу с вином к носу - и забрали! Что будет с пьяницей, Лукавый?