Что-то исподволь закипало в Геракле, что-то давно забытое и похороненное на самом дне души, под слоем дурманящих испарений, заставляя с кровью отдирать корку забытья, присохшую на ране; и он закусил губу, с ненавистью глядя на двойника и старого мальчишку.
Ненависть была жгучей и целительной, как нож лекаря.
- У меня есть... у меня был отец, - каждое слово резало по живому, и стоило большого труда не сорваться на крик. - Вы врете, вы оба! Я помню... нет, не помню, но мне кажется, что однажды я клялся его именем! У меня был отец - слышите?!
- Нет.
- У меня был отец! И еще... еще у меня был брат! Он стоял с камнем в руках, давая мне подняться с земли! Вы слышите?! У меня был брат!..
- Нет, - отрезал двойник, и согласно кивнул старый мальчишка. - Если ты жертва, значит, у тебя не было брата, потому что жертва всегда одинока. Жертвы не поднимаются с земли - поэтому им не нужен брат.
Геракл встал.
Он стоял на краю дымящейся пропасти, набычившись и сжимая кулаки; и туман, навевающий грезы о будущем, расступился и попятился в страхе перед ожившим будущим, грозно стоящим на самом краю прошлого.
- Я убью тебя, - бросил Геракл двойнику. - Уходи, или я убью тебя.
- Меня? - удивился тот. - Ты убьешь меня? Но ведь ты уже сделал это, когда убил себя! Помнишь: "Я - это ты!"
- Я - это ты? - боль была совершенно непереносимой. - Это правда?
- Это правда, - вместо двойника ответил мальчишка-отец. - Если ты не вспомнишь, что это правда - значит, все жертвы были напрасны. Все - и те, что приносили тебе, и те, что приносил ты... и ты сам - потому что ты будешь доживать свой срок сыном Зевса, жертвой, не имевшей настоящего отца и настоящего брата. Олимп, Тартар, Одержимые - если ты сидишь на том краю, лелея свое безумие, значит, ОНИ были правы, принося человека в жертву своим прихотям. Твой прадед Персей убил Медузу...
- По велению богов!
- Нет! Просто он больше не мог видеть мраморные статуи вместо живых людей! А я отгонял Тевмесскую чудо-лисицу не от полей Креонта, будь они прокляты! - я боялся смотреть в глаза матерям тех юношей, которых ежемесячно приносили в жертву, ублаготворяя Зверя! И тебя я не для того назвал Алкидом, то есть Сильным, чтобы ты упивался беспамятством и страданием в кругу теней!
- У меня есть имя?!
- Да. У тебя есть имя. Прыгай, Алкид!
И он бросил себя через расщелину.
...навстречу рукам, протянутым к нему.
...навстречу памяти, принимая ее в себя, как принимают копье в исступлении боя - как можно глубже, с рычанием нанизываясь на древко, чтобы дотянуться до врага за полмгновения до смерти.
...навстречу отцу и брату.
...навстречу скверне, от которой не в силах очистить никто чужой; даже бог, даже беспамятство.
...навстречу судьбе, Ананке-Неотвратимости, которую не выбирают; которую не выбирают разучившиеся выбирать.
...через пахнущий плесенью туман.
...и встал на том краю.
- Жизнь начинается заново? - спросил Алкид, тяжело дыша. - Скажите да; и я вам не поверю.
- Нет, - ответил Амфитрион, снизу вверх глядя на сына. - Жизнь продолжается, и не всегда это подарок. Я это знаю лучше других.
- Мы вернемся в Фивы? - спросил Алкид, сдвигая брови. - Скажите - да; и я с вами не поеду.
- Нет, - ответил Ификл, обнимая брата за плечи. - Мы едем в Микены, к Эврисфею Сфенелиду, нашему двоюродному дяде и ровеснику. А потом - в Тиринф, где и будем ждать приказаний. Зевс назначил нам десять лет очищения на службе у этого недоношенного владыки всех Персеидов - ну что ж, это немного... Десять лет за пятерых детей - по два года за каждого!.. извини, брат, я в последнее время разучился шутить. Это бывает, когда вокруг слишком много героев, как на "Арго"!
- Да, Ификл. Десять лет - очень малый срок. Ничтожно малый для очищения - очищения Эллады от скверны человеческих жертвоприношений! Но я... но мы постараемся. Мы очень постараемся. Правда?
- Правда, Алкид. Мы очень постараемся. Ведь нам будет легче, чем другим героям - герой должен быть один, а нас все-таки трое... если не считать Пустышки.
- И Хирона.
- И Хирона. Пошли отсюда, Алкид! Тут есть обходная тропа, а Гермий обещал ждать нас снаружи.
- Пошли. Только... как же клятва, данная мною под Орхоменом?
- Я освобождаю тебя от нее, - чуть заметно усмехнулся Амфитрион. Ведь ты клялся отцом? Я рад, Алкид, что к тебе вернулась память, но в дальнейшем воздержись от клятв, хорошо? Или клянись так, как это делает Автолик - заранее зная безопасный способ нарушить клятву! Неужели ты научился у Автолика лишь ломать чужие шеи?
- Нет, отец. Я еще научился у него не ломать свою. Проверим?
- Проверим. Вот немного подрасту, сынок, и проверим.
- И не один раз, - оглядываясь на дымящуюся расщелину, добавил Ификл.
Похоже, плавая с аргонавтами, он действительно разучился шутить.
12
На рассвете Геракл отправился в Микены.
ЭКСОД
"...еще до того, как Амфитрион прибыл в Фивы, Зевс, приняв его облик, пришел ночью (превратив одну ночь в три) к Алкмене и разделил с нею ложе. Амфитрион же, прибыв к жене, заметил, что жена не проявляет к нему пылкой любви и спросил ее о причине этого. Та ответила, что он уже разделял с ней ложе, и Амфитрион, обратившись к прорицателю Тиресию, узнал о близости Зевса с Алкменой.
Алкмена же родила двух сыновей (согласно IX Пифийской оде Пиндара близнецов): Зевсу она родила Геракла, который был старше на одну ночь, Амфитриону же Ификла. Когда маленькому Гераклу было восемь месяцев, Гера подослала двух огромных змей к его ложу, желая погубить дитя. Но Геракл, поднявшись с ложа, задушил змей обеими руками. Ферекид же сообщает, что сам Амфитрион, желая узнать, который из мальчиков является его сыном, впустил в их постель этих змей; когда Ификл убежал, а Геракл вступил в борьбу с ними, Амфитрион таким образом узнал, что Ификл - его сын.
Геракл учился управлять колесницей у Амфитриона, борьбе - у Автолика, стрельбе из лука - у Эврита, сражаться в полном вооружении - у Кастора, пению и игре на кифаре - у Лина, брата Орфея. Лин погиб от удара, который нанес ему Геракл, разгневавшись за то, что Лин побил его. На суде по обвинению в убийстве Геракл прочел закон Радаманта, гласивший, что, кто ответит ударом на несправедливый удар, не подлежит наказанию; и был таким образом освобожден от ответственности.