Поводом для активных действий послужила история русского эмигранта, гражданина Франции Дмитрия Спешинского. При оформлении его развода с женой, родившейся в СССР, суд в Ницце решил оставить трех дочерей супругов с отцом: девочки родились во Франции и были французскими гражданками. Вскоре после суда мать и девочки исчезли. По просьбе Спешинского, полиция начала расследование и установила, что следы ведут в Боригар *897. Тогда отец потребовал, чтобы ему вернули дочерей. Еще несколько месяцев назад такое требование повергло бы власти в замешательство, но сейчас это было на руку кабинету. За дело взялись хотя и поздно, но решительно. Таинственный лагерь, куда более двух лет не ступала нога представителя французских властей, был окружен полицией, полицейскими в штатском и солдатами в количестве двух тысяч человек. Поблизости стояли — на случай осложнений — два легких танка. Советское посольство было извещено о рейде за 20 минут до того, как французские солдаты ворвались в лагерь через ворота, над которыми красовался портрет отца народов. Как и следовало ожидать, в одном из бараков они обнаружили детей Спешинского с матерью. Через несколько дней им предстояло сесть на поезд, отправлявшийся в Москву, а оттуда их путь лежал бы в Караганду или на Воркуту. Девочек вернули отцу. При тщательном обыске лагеря полиция обнаружила всего 58 человек, ожидавших, по их словам, отправления в СССР, но зато наткнулась на склад оружия: 10 английских и 2 советских пулемета, 10 винтовок, 1 дробовик, 52 магазина для винтовок, 49 автоматных магазинов, 5 ящиков с патронами, 10 гранат и 7 револьверов. Советское посольство заявило, что это всего лишь сувениры, сохранившиеся у некоторых советских граждан как память о славных днях в Сопротивлении. Можно, однако, предположить, что у этих «сувениров» было несколько иное назначение *898.
Таким образом, насильственная репатриация завершилась во Франции через несколько месяцев после заключительной репатриационной операции союзников в Италии. Всего из Франции были репатриированы в СССР 102 481 человек. Однако, говоря о позиции французского правительства, следует иметь в виду, что, в отличие от США и Англии, Франция пережила немецкую оккупацию и была тогда слабой и раздробленной. Сотни тысяч французов, в основном жители Эльзаса и Лотарингии, были вывезены в Германию на принудительные работы, в конце войны их освободила Красная армия. Число их значительно превышало количество англо-американских военнопленных, чья судьба так заботила Идена и Стеттиниуса, К тому же, Советам было бы куда проще задержать гражданских лиц, нежели союзных военнослужащих. Ведь сначала Англия и США намеревались заключить с СССР соглашение о взаимной репатриации одних лишь освобожденных военнопленных и только по настоянию советских представителей согласились «включить в соглашение также советских и британских подданных, интернированных и насильно вывезенных немцами» *899. Как отмечали английские официальные лица, таких английских подданных практически не существовало, тогда как число депортированных советских граждан достигало нескольких миллионов. Возможно, если бы англичане заняли твердую позицию в этом вопросе, гражданских лиц удалось бы исключить из соглашения, однако политика МИДа основывалась на другом принципе. Для французов же дело обстояло несколько иначе: они-то как раз стремились заполучить назад своих депортированных граждан и при переговорах с Советами оказались в невыигрышной позиции. Даже в момент рейда в лагерь Боригар у Советов находилось в качестве заложников не менее 23 600 французских граждан *900.
Есть еще одно отличие между репатриацией во Франции и на территориях, контролируемых союзными войсками. Нам неизвестны случаи участия французской армии в насилиях над пленными. Французские солдаты не избивали до потери сознания протестующих против возвращения пленных, не кидали бесчувственные тела в грузовики, не загоняли прикладами в вагоны для скота малых детей, которых ждала Сибирь. Сотрудники НКВД сами явились во Францию для проведения репатриации. Создается впечатление, что отдельные государственные институты страны проводили фактически автономную политику, министры-коммунисты в правительстве покрывали убийц и похитителей людей, тогда как французская армия в Германии и Австрии на каждом шагу чинила препятствия работе советской репатриационной комиссии.