К тому времени опасность благополучно миновала, что было проницательно отмечено Филлимором: «В связи с безоговорочной капитуляцией немецкой армии мы можем более не опасаться ответных мер со стороны немцев». После столь успокоительной фразы Джеффри Вильсон послал, наконец, короткий ответ М. Хаккиусу. Извинившись за задержку, он писал:
Советские граждане, попавшие к нам в руки, хотя и носили немецкую форму, но утверждали, что были мобилизованы в немецкую армию насильно, а потому их следует считать освобожденными советскими гражданами… *1040.
Похоже, что под конец даже МИД начал сомневаться в законности собственной политики. Ведь всегда считалось, за исключением случая с русскими в вермахте, что «с точки зрения международного права статус таких лиц определяется не их национальностью, но принадлежностью к… армии» *1041. В частном порядке МИД признавал, что «этот аспект Ялтинского соглашения… конечно, противоречит нашему традиционному отношению к политическим беженцам…» *1042 Наконец, как преспокойно отметил Джон Голсуорси 23 июля 1945 года, некоторые
русские, захваченные в немецкой форме (в отличие от советских перемещенных лиц и военнопленных)… требуют, чтобы с ними обращались как с немецкими военнопленными в соответствии с Женевской конвенцией. Английские власти сейчас разрешили проводить это различие *1043.
Для нас эти чисто юридические аспекты насильственной репатриации представляют большой интерес. Англичан ужасала мысль о том, что предатели уйдут от возмездия, укрывшись под защитой Женевской конвенции. Американцам же это представлялось наименьшим из зол по сравнению с риском нарушения международных соглашений, сыгравших столь важную роль в смягчении некоторых самых страшных жестокостей современной войны. Немцы в общем тоже придерживались этого аспекта Конвенции — к счастью для многих чехов, поляков, норвежцев и других представителей континентальной Европы, служивших в английской армии.
Дело в том, что английский МИД поставил во главу угла важные соображения внутренней политики, на фоне которых вопрос о Женевской конвенции отошел на задний план. Уместно задаться вопросом, какие соображения заставили Англию нарушить свои обязательства по международному праву. Вероятно, самым убедительным доводом был тот, что касался английских военнопленных и военнопленных Британского содружества, освобожденных в Восточной Европе Красной армией. Иден в Ялте сказал, что число их достигает 50 983 человек *1044, хотя в действительности цифра оказалась вдвое меньше: по сообщению генерала Голикова, к 1 сентября 1945 года советские репатриационные органы отправили на родину 23 744 освобожденных английских военнопленных *1045. Но тут важны не цифры, а принцип. Сэр Антони Иден, ныне лорд Эйвон, объяснял: «Более всего меня волновало возвращение наших военнопленных из Восточной Пруссии и Польши, и я не собирался предпринимать какие бы то ни было акции, которые могли бы повредить им». Действительно, безопасное и скорейшее возвращение этих людей домой было делом первостепенной важности. Но чего именно боялся Иден? Сам он неизменно отказывался хоть как-то разъяснить этот вопрос.
В последнее время было высказано предположение, будто Сталин угрожал Идену, что пока англичане не отошлют в СССР всех русских, находящихся у них в руках, Сталин «будет держать английских и американских пленных в качестве заложников» *1046. На первый взгляд, выглядит убедительно, однако рассмотрим это предположение подробней. По утверждению историка Джона Гая, в английских архивах военного времени нет никаких свидетельств того, что Советы намеревались это сделать и что англичане боялись акций такого рода *1047. Но, может быть, если не в архивах МИДа, то где-то еще имеются материалы, дающие основания считать иначе? В самом деле, союзных военнопленных, освобожденных в Польше и Пруссии, не сразу отправляли домой, а держали их в лагерях все то время, пока Советы громогласно требовали возвращения собственных граждан, якобы задерживаемых на Западе.
6 апреля 1945 года части Красной армии освободили в местечке Люкенвальде, к югу от Берлина, лагерь для военнопленных Сталаг Ша. Хотя западнее, в Магдебурге, находилась американская 9-я армия, союзным военнопленным, несмотря на все старания американцев, запретили двигаться на запад. В один прекрасный день в лагерь за союзными военнопленными прибыла колонна из двадцати американских грузовиков. Но советские охранники не пустили их и даже дали несколько залпов в воздух. Пленные постепенно теряли присутствие духа, особенно когда советский командир говорил, что им придется возвращаться на родину через Одессу. А услышав по лагерному радио передачу о том, что союзники пытаются незаконно задержать 800 русских, захваченных в Нормандии, многие заключили, что их держат в качестве заложников. И процедура их передачи американцам, на первый взгляд, подтверждала этот вывод: через месяц после прихода Красной армии пленных отвезли на мост через Эльбу и «обменяли там один к одному на русских пленных, освобожденных союзными силами из немецкого плена» *1048.