Стоит отметить также, что советские представители, в силу очевидных причин, всячески избегали публичных либо письменных упоминаний о своих требованиях к англичанам и американцам насильно вернуть своих граждан. Однажды, когда советский генерал в Италии потребовал применения силы, английский коллега предложил ему письменно изложить это требование — и «генерал-майор Суслапаров отказался» *1056. Советские представители всеми силами старались скрыть от западной общественности существование договоренности о насильственной репатриации, не говоря уж о случаях применения силы к русским пленным. Советские офицеры, сопровождавшие пленных, страшно нервничали, когда их подопечные оказывались на виду у простых англичан *1057. А один француз, имевший несчастье увидеть то, чего ему видеть не полагалось, был похищен и оказался в Сибири *1058. МИД прекрасно знал о том, что Советы боятся огласки *1059, хотя и не воспользовался этим.
Однако стоит поговорить о более реальной опасности, вытекающей из политики насильственной репатриации. Воспользовавшись тем предлогом, что в СССР плохо обращаются с пленными вермахта, Гитлер мог устроить массовый расстрел английских пленных, в 1945 году находившихся во власти прославившегося своей жестокостью генерала СС Бергера, усиленно искавшего повода для расстрелов *1060. И именно в этом случае МИД ставил на карту жизнь своих соотечественников.
Итак, мог ли МИД отказаться выдать всех или часть советских пленных, не желавших возвращаться? Поскольку МИД не только не пытался это сделать, но даже и не рассматривал такую возможность, нам остается лишь гадать об этом. Правда, у нас есть достаточно свидетельств, чтобы представить себе возможное развитие альтернативной политики. Мы показали в этой книге, что американцы вели себя иначе. После того, как МИД в октябре 1944 года принял все советские требования, США долгое время отвергали идею насильственной репатриации. Еще дольше придерживались они Женевской конвенции. После кровавой репатриации из Кемптена они временно отказались от применения силы, А, возобновив эту политику в 1946 году, применяли её лишь по отношению к определенным категориям. Они не рассматривали официально возможности применения силы к гражданским лицам, не говоря уж о женщинах и детях. Их приводила в ужас одна только мысль о выдаче белоэмигрантов обманом или силой. Однако у нас нет никаких документальных свидетельств о том, что Советы пытались дискриминировать освобожденных американцев, оказавшихся у них в руках, и ни один солдат при отправке из Одессы или Торгау не был задержан вследствие недовольства советских руководителей американской политикой.
Таким образом, данные говорят за то, что более твердая линия в переговорах 1944–45 годов имела все шансы на успех. Конечно, можно спорить о том, какой именно альтернативный курс следовало избрать. Например, можно было бы настаивать, чтобы двустороннее Ялтинское соглашение касалось только освобожденных военнопленных, и тем самым исключить из него массу гражданских лиц, обнаруженных союзными армиями *1061. Можно было бы приостановить репатриацию после первых донесений о жестокой расправе с репатриантами в Одессе. Можно было бы с самого начала настоять на применении силы лишь к определенным категориям пленных, как это в конце концов и было сделано (без всяких дурных последствий) в директиве Мак Нарни-Кларка. Несомненно, МИД мог смело отказаться отдавать приказы об операциях с применением силы против женщин и детей. Короче говоря, имелось множество вариантов, помимо полного принятия всех советских требований.
Кстати, примерно в то же время похожая ситуация возникла в Венгрии. Выяснилось, что профашистски настроенные министры Баки и Эндре организовали депортацию венгерских евреев в немецкие концлагеря. Это сообщение и вести о трагической судьбе депортированных дошли до регента, адмирала Хорти. Он пришел в ярость, приказал немедленно прекратить эти операции и уволил обоих министров, обозвав их «грязными садистами». Отказавшись принести в жертву своих подданных, Хорти шел на большой риск. Армии Германии, могущественного союзника Венгрии, стояли на границах страны и вполне могли опрокинуть правительство либо своими силами, либо поддержав путч венгерской фашистской партии *1062.