США и Великобритания заключили в Ялте 11 февраля 1945 года идентичные, хотя и сепаратные, договоры о выдаче представителям СССР всех советских граждан, «освобожденных» англо-американскими армиями:
Все советские граждане, освобожденные войсками, действующими под Британским Командованием, и все британские подданные, освобожденные войсками, действующими под Советским Командованием, будут, незамедлительно после их освобождения, отделяться от вражеских военнопленных и содержаться отдельно от них в лагерях или сборных пунктах до момента передачи их соответственно советским или британским властям в пунктах, согласованных между этими властями.
Это означало серьезную победу советских властей. Им удалось добиться того, чтобы вопрос о размещении английских военнопленных, освобожденных из немецкого плена Красной армией, решался параллельно с вопросом о советских гражданах, взятых в плен англо-американскими силами в момент их службы во вражеской армии. Кроме того, формулировки соглашений не давали возможности для свободного передвижения «освобожденных» лиц до их окончательной выдачи соответствующим властям. Что еще важнее — гражданство здесь превращено в решающий критерий выдачи, а слово «освобожденный» в применении к советским гражданам, взятым в плен союзными войсками, совершенно теряет всякий смысл. Взаимность, которую так отстаивали советские власти в Ялтинских переговорах, была достигнута. Англия и США не смогли включить формулировку о добровольной репатриации или должном обращении с «освобожденными» при выдачах. Условия соглашений были сформулированы столь однозначно, что не давали никаких возможностей для сколько-нибудь вольной интерпретации их. США на ранних стадиях переговоров не соглашались на насильственную выдачу; Англия же согласилась, на уровне министров в Москве и на уровне послов в Лондоне, еще до заключения Ялтинского соглашения.
С февраля по май 1945 года Англия в поисках законного основания для возвращения советских граждан против их воли в СССР столкнулась с определенными трудностями. Обращение к «Закону о союзных вооруженных силах» 1940 года не устраивало СССР и вряд ли удовлетворило бы английский суд при практической проверке. Более того, Госдепартамент США занял в отношении Ялтинского соглашения позицию, отличную от английского МИДа. Американские власти никак не могли согласиться на насильственную репатриацию, но Патрик Дин из МИДа отнесся к их сомнениям без всякого сочувствия. В своих письмах он уверенно отрицал, что подданный какой-либо страны может претендовать на статус военнопленного, служа во вражеской армии, воюющей против его страны. Это был логичный довод, но Дин распространил его на союзников и вновь спутал два совершенно различных юридических аспекта.
Мы никогда не считали, что человек, по каким-либо причинам надевший военную форму страны, воюющей с его собственной страной, автоматически подпадает под защиту Конвенции о военнопленных от военных властей его страны или союзников последней. Если придерживаться такого взгляда, то все предатели, надев форму вражеской армии и активно воюя против собственной страны, могли бы избежать ответственности и претендовать на то, чтобы с ними обходились как с военнопленными согласно Конвенции.