По-видимому, можно утверждать, что юридические вопросы, связанные с насильственной репатриацией английскими властями в СССР более миллиона советских граждан, чья дальнейшая судьба была примерно известна, требовали исчерпывающей юридической консультации на самом высшем уровне, возможном в системе английского правительства. На военных памятниках в Англии часто пишется: «Когда говорят пушки, законы молчат». Это одно из самых неверных юридически утверждений. Законы, международные и внутренние, не «молчат» во время войны. Наоборот, в праве существует множество дополнительных условий, применимых только в военное время. Международное военное право, насчитывающее многовековую историю, отнюдь не простой механизм, и в мирное время до 1939 года им занималось сравнительно небольшое число юристов. В данном случае представляется любопытным, что юридический совет, поддерживающий решение кабинета от сентября 1944 года и заключение Ялтинских соглашений в феврале 1945 года, исходил, похоже, лишь от одного-единственного лица — заместителя юрисконсульта при МИДе. Между тем, если учесть серьезность рассматриваемого дела, связанного с решением судьбы огромного числа беженцев, оказавшихся в руках у англичан, разницу в юридических воззрениях между Англией и США на применение силы при репатриации и колебания МВД и до некоторой степени военного министерства, можно предположить, что юрисконсульты МИДа должны были посоветовать своему министру передать весь комплекс юридических вопросов на рассмотрение в Юридический совет. Это обычная практика в английском правительстве при наличии между двумя или более органами юридических разногласий, вызванных сложностью или важностью вопроса или же обеими причинами.
Из книги не следует, что при решении вопроса о насильственной репатриации была затребована консультация лорда-канцлера (главного советника правительства по юридическим и конституционным вопросам) или что он высказал свою точку зрения кабинету, старшим членом которого являлся. В заседаниях неполного состава — Кабинета военного времени он обычно не участвовал. Можно было бы предположить, что в серьезном и сложном в юридическом отношении деле правительство, хотя бы из осторожности, заручится мнением Юридического совета. По законам английского правительства, МИД имел право в любое время запросить и получить это мнение. Такой шаг мог быть мерой предосторожности со стороны министров, чиновников и военных, от которых требовалось выполнение антигуманного задания в Англии и на континенте. Да и вообще, с какой стороны ни посмотреть на эту трагическую сеть событий — все здесь указывает на необходимость юридической консультации на самом высоком уровне, возможном в системе английского правительства. Действительно, во время войны имелось множество неотложных дел, требующих внимания юристов правительства, однако в книге нет никаких упоминаний о факторах, которые помешали бы МИДу обратиться с вопросом о законности насильственной репатриации огромного числа советских граждан к Юридическому совету. В отличие от военного министерства, МИД пользуется правом предоставить дело на рассмотрение Юридического совета в любое время и без вмешательства какого-либо другого правительственного органа. Помимо практической ценности такого обращения для тех, кто занимался этим вопросом и нес ответственность за выполнение таких важных решений, этого требовало правосудие.
Документы
На Крымской конференции имели место переговоры между британской, американской и советской делегациями для заключения исчерпывающего соглашения относительно мероприятий для защиты, содержания и репатриации военнопленных и гражданских лиц Великобритании, Советского Союза и Соединенных Штатов, освобожденных союзными вооруженными силами, вступающими сейчас в Германию. Тексты подписанных 11 февраля Соглашений между СССР и Великобританией и между СССР и Соединенными Штатами Америки тождественны. Соглашение между Советским Союзом и Великобританией было подписано В.М. Молотовым и г-ном Иденом, Соглашение между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки подписали генерал-лейтенант Грызлов и генерал Дин.