Все прошло как по маслу. Бормоча слова благодарности, Александр ушел. Саблин проследил за тем, чтобы он действительно сел на поезд, идущий в Ньюкасл. Побег завершился, завершилась и история Александра Романова. Некролог ему написал Патрик Дин: «Романов убегал из лагеря трижды. Когда он вернется в СССР, его ждут трудные времена» *353. Джон Голсуорси в декабре высказался более определенно: «Человек, заслуживший верную смерть своими попытками бежать…» *354.
Поскольку весь этот эпизод произошел 9 марта, Романов, скорее всего, оказался вместе с другими пленными на борту судна «Альманзора», отплывшего из Глазго в Одессу 27 марта, и, вероятно, был в числе тех, кого расстреляли немедленно по прибытии (те, кто безуспешно пытался избежать репатриации, были обречены на смерть).
Трем латышам, бежавшим 1 мая 1945 года из лагеря в Нью-ландс Корнер, в Гилдфорде, повезло больше. Догадываясь, какая участь уготована незадачливым претендентам на включение в «спорный» список, они доказывали генералу Ратову и бригадиру Файербрейсу, что являются латвийскими гражданами. Недалеко от лагеря жила латышка, вышедшая замуж за англичанина, Анна Чайлд. Она посоветовала своим соотечественникам бежать и явиться прямо в латышскую миссию на Итон-Плейс. Те так и сделали, но чиновники, встретившие их в миссии, были напуганы ничуть не меньше самих беглецов. Как рассказывала мне госпожа Чайлд, «насколько я поняла, там даже разговаривать с ними опасались, не говоря уже о том, чтобы помочь им». Сотрудники миссии страшно боялись, как бы английское правительство, стараясь угодить Сталину, заодно не репатриировало бы и миссию. Но все обошлось. Как выразился Джеффри Вильсон, МИД «счел необходимым немедленно предпринять какие-то действия во избежание серьезного публичного скандала». Беглецов заверили, что поскольку они являются латвийскими гражданами, их никто не станет репатриировать насильно. Они провели несколько дней в миссии, после чего их отправили в лагерь для военнопленных, не являвшихся советскими гражданами, и в конце концов они были освобождены *355.
К середине 1945 года большинство русских из английских лагерей были отосланы на родину. Необходимость в длительных морских перевозках отпала. После падения Германии пленных можно было отправлять сушей. Последняя, восьмая по счету, крупная партия пленных в 355 человек выехала из Англии в августе 1945 года. Путь их лежал из лагеря в Ньюлендс Корнер в советскую зону Германии, через Дувр и Остенде. Их сопровождал капитан Крайтон из группы связи с СССР. В своем отчете он уделяет особое внимание поведению трех советских офицеров, сопровождавших пленных. Как и английский МИД, советские офицеры боялись, что общественность Англии узнает о происходящем. «Майор Груздев… обвинил подполковника Ладфорда в том, что тот умышленно остановил грузовик с пленными и заставил их идти на виду у прохожих». Капитан Крайтон тоже удостоился замечания Груздева: английский офицер в простоте душевной предложил во время путешествия разместить офицеров вместе с репатриантами. Правда, позднее, когда они прибыли в Люнебург, Крайтон, к немалому своему удивлению, оказался свидетелем ареста советской военной администрацией всех трех офицеров.
В Дувре один репатриируемый бежал. В Голландии пытался бежать другой. Его поймали и вернули назад, но наутро обнаружился еще один побег, а на другой вечер разыгралась трагедия:
Когда поезд, в 19.00 выйдя из Целля, шел по мосту, я увидел, как из окна бросился человек и упал вниз, пролетев около 30 футов. Поезд остановился, и, пока подбирали беглеца, я позвонил военному коменданту в Целле и попросил немедленно прислать скорую помощь. Вернувшись в поезд, я увидел, что русские несут несчастного в вагон, к величайшему негодованию английских солдат, ехавших в этом же поезде. На мое сообщение о скорой помощи [советский] майор ответил, что берет этого человека в поезд. Я сказал ему, что считаю это бесчеловечным и что беглеца надо отправить в больницу. Меня поддержал еще один английский офицер, и майор Груздев согласился. Позже мне сказали, что этот человек (Г. Функ) умер в больнице.
Всего по пути было совершено восемь попыток побега, из них только две оказались удачными. В бараках в Люнебурге, где был устроен сборный пункт для репатриируемых, 140 человек были по приказу советских властей помещены под строгий арест *356.