Если бы пропаганда союзников возымела действие, немцам пришлось бы заменить русские формирования, воевавшие против партизан во Франции, Италии и Югославии, до предела вымотанными немецкими частями. А в самой Германии перспектива восстания миллионов русских «рабов» и других «восточных рабочих», чей труд использовался на полях и заводах, могла бы вызвать панику и привести к непредсказуемым последствиям. Страх перед таким восстанием выражали и Гитлер, и Гиммлер, и уже в 1942 году рассматривались планы по его подавлению, известные под названием «Валькирия» *109.
1 августа ССО представила Объединенному комитету начальников штабов меморандум «Подрывная работа в русских войсках, действующих против маки». Кадры для такой работы предлагалось набирать среди русских военнопленных. Предполагалось, что после специальной подготовки в ССО их забросят в районы действий маки, и там они попытаются воздействовать на русские антипартизанские формирования. Этот план вполне мог оказаться успешным: маки уже и сами, без посторонней помощи, привлекли на свою сторону многих русских.
При планировании операции ССО консультировалась с французским Комитетом национального освобождения и штабом Верховного командования Экспедиционными силами союзников (ВКЭСС). Министерство иностранных дел не возражало против плана — «при условии, что советское правительство будет поставлено о нем в известность, как только русские будут направлены во Францию» *110, зато категорически отказалось рассматривать вопрос о том, чтобы желающим из числа военнопленных было предоставлено по их выбору английское или американское гражданство либо гарантия безопасности со стороны советских властей *111. Тем не менее предложить русским пленным хоть какие-нибудь гарантии безопасности было необходимо — и не столько для того, чтобы заполучить добровольцев для работы во Франции, сколько для того, чтобы убедить дезертировать тех, кто все еще служил в немецкой армии. По рассказам русских военнопленных в Англии, нацистская пропаганда (а её эффективность была общепризнана) без конца твердила, что русские, сдавшиеся англо-американцам, будут расстреляны на месте или же переданы советским представителям, после чего их все равно расстреляют *112.
ССО стремилась всеми способами укрепить движение Сопротивления и подорвать боевой дух вражеских войск в занятой нацистами Европе. Попытка ослабить воинские части во Франции безусловно заслуживала внимания, хотя англичанам и трудно было предложить будущим перебежчикам что-либо конкретное. Из русских пленных, находившихся в Англии, офицеры ССО отобрали сорок добровольцев, которые затем прошли специальный курс подготовки для выполнения опасного задания. Некоторые пленные рассказали о своих контактах в Германии, о людях, которые могли бы оказать активное сопротивление нацистам: русские понимали, что немцы их обманули и предали то, ради чего они пошли к ним на службу.
Для первого десанта в Германию были отобраны четверо добровольцев. Однако сначала надо было, по совету английского МИДа, сообщить об операции советским властям, то есть НКВД, представитель которого, полковник Иван Чичаев, работал в тесном контакте с английским МИДом. Предвидя обычные для НКВД задержки с получением инструкций из Москвы, то есть от Абакумова или самого Берии, сотрудник МИДа Уорнер выдвинул весьма неожиданное предложение: «Надо совершенно откровенно рассказать полковнику Чичаеву о нашем плане и предупредить, что ввиду безотлагательности дела мы намерены осуществить его на следующей неделе». Но начальник Уорнера, помощник заместителя министра сэр Орм Сарджент, заявил, что в связи с предстоящим соглашением о возвращении всех русских военнопленных в СССР необходимо заручиться четким согласием НКВД.