Положение таково, что мы обязались идти навстречу требованиям Советов и многое сделали в этом направлении; но для того, чтобы с этим покончить и решить важнейшие вопросы о содержании и статусе военнопленных, мы должны что-нибудь вытянуть у советских властей… Между тем Советы торопят и нас, и американцев. Я обращаю ваше внимание на их приемы: все их обращения к нам начинаются с обвинений… *128.
Самые сильные из этих обвинений содержались в письме Гусева Идену от 27 сентября, где в весьма резком тоне вновь поднимались вопросы, обсуждавшиеся в его разговоре с министром иностранных дел 11 сентября *129.
Напомним читателю, что Гусев до сих пор не получил письменного уведомления о решении кабинета пойти навстречу советским пожеланиям в вопросе репатриации и даже, возможно, не слишком верил в готовность англичан к сотрудничеству. К тому же он, по всей вероятности, считал своим долгом выдвигать обвинения, которыми впоследствии можно было бы объяснить любые помехи в деле репатриации и протесты русских, не желающих возвращаться на родину. Эти жалобы сводились к огульным обвинениям англичан в злоупотреблении лояльностью русских. Тем самым на англичан как бы возлагалась прямая или косвенная ответственность за сопротивление русских военнопленных репатриации. Отсюда можно было заключить, что подавлять это сопротивление — тоже дело англичан.
Крайне возмущенные этими обвинениями, английские власти начали готовить пространное опровержение, подробнейшим образом доказывая их лживость *130. Советы действительно зашли слишком далеко, и было необходимо показать им, в чем именно они допустили ошибку. Ни одному мидовскому сотруднику не пришло в голову, что советские деятели прекрасно разбираются в ситуации, а атака против англичан предпринята исключительно из тактических соображений.
В последний момент, однако, советская методика разом изменилась. Из Москвы пришла телеграмма от генерала Берроуза. Он сообщал, что его новый советский коллега, только что заступивший на должность, «чрезвычайно сочувственно отнесся к этому делу и обещал ускорить решение вопроса» об участии англичан в репатриации английских военнопленных, освобожденных Красной армией.
Он заявил со всей ответственностью, что командиры Красной армии получили инструкции создать наилучшие условия для освобожденных пленных союзных армий. Я сообщаю вам об этом незамедлительно, так как это первый признак того, что советский генеральный штаб намерен пойти нам навстречу *131.
Однако прошло всего два дня, и Вышинский пожаловался английскому послу в Москве на оскорбительное отношение к русским в Англии *132. Такая политика кнута и пряника вконец запутала англичан. Можно было подумать, что советские представители получили инструкции обращаться с ними, как академик Иван Павлов обращался с подопытными собаками.
Пока советские власти морочили англичанам голову, события приняли неожиданный оборот. Черчилль, обеспокоенный явным столкновением интересов союзников в Польше и на Балканах, предложил, чтобы они с Иденом приехали в Москву и попытались лично уладить все дела со Сталиным. 1 октября от генералиссимуса пришло благосклонное согласие. Решено было лететь через неделю *133. Так, наконец, возникла возможность разобраться в затянувшемся деле о репатриации русских и английских пленных. МИД и военное министерство в спешке готовили для министра иностранных дел подробные сводки по данному вопросу. Главные цели были сформулированы так:
1. Склонить советские власти к сотрудничеству в обеспечении надлежащей заботы об английских пленных, освобожденных Красной армией, и их репатриации.
2. Заверить Советы в том, что русские, находящиеся в Англии, Франции и Египте, будут репатриированы, как только будет практически решена транспортная проблема.
3. Поскольку советские власти настаивают на том, что их подданные в Англии не могут пользоваться статусом военнопленных, убедить их принять в качестве единственной разумной альтернативы «Закон о союзных вооруженных силах».
4. Опровергнуть несправедливые обвинения, выдвинутые Гусевым *134.
Тем временем английский Комитет начальников штабов сообщил МИДу о возможности найти подходящий транспорт для отправки русских «и обеспечить репатриацию 11 тысяч человек без ущерба для наших прочих нужд, при условии, что транспорт к концу ноября вернется в Англию». Однако в сообщении высказывалось предположение, что Советы «скорее пойдут нам навстречу, если мы не сделаем первого шага» *135. Это была последняя попытка связать советское правительство соглашением, в котором оговаривались бы взаимные обязательства относительно репатриации пленных. Но начальники штабов не могли предугадать дальнейший ход событий.