В день подписания в Ялте соглашения о военнопленных Иден с Молотовым заключили также дополнительный договор о статусе русских, находившихся в лагерях на территории Англии ††. Сам документ может показаться невыразительным и безликим, но стоящие за ним события далеко не таковы. История насильственной репатриации разворачивалась не в одних лишь экзотических краях — таких, как Египет, юг Франции или Крым: настоящие драмы разыгрывались и в районах весьма прозаических, вроде Уортинга и Гилдфорда. Поэтому настал черед обратиться к тому, что происходило в Англии.
Как уже говорилось, русские, взятые в плен после высадки в Нормандии в июне 1944 года, были перевезены в Англию и размещены в лагерях, где раньше располагались военные части, ушедшие затем на фронт. 20 июля, когда Иден впервые известил советского посла об этих военнопленных, число их достигало 1600 человек. К октябрю эта цифра возросла в десять раз *231.
В Англии русских пленных постепенно отделяли от немцев и переводили в специальные лагеря, но фактически они по-прежнему оставались военнопленными. В ожидании решения об их дальнейшей судьбе их содержали в лагерях по необходимости: так было легче надзирать за пленными и поддерживать среди них дисциплину.
Глава советской военной миссии генерал Васильев предложил изменить статус пленных русских: считать их не военнопленными, а «советскими гражданами, временно находящимися на территории союзной страны», и «объединить бывших служащих Красной армии под началом советских офицеров и сержантов…» Предложение показалось англичанам вполне приемлемым, надо было лишь юридически обосновать изменение статуса. На этот случай имелся принятый в 1940 году «Закон о союзных вооруженных силах», который позволял союзным правительствам в изгнании держать военные формирования в Англии. От советских властей требовалось лишь выполнение формальностей для того, чтобы мог последовать королевский указ *232. Казалось, никаких сложностей тут не должно было быть. Однако они возникли.
Стоит задаться вопросом, почему советские власти так настаивали на изменении статуса своих граждан. Первая, самая очевидная причина — забота о национальном престиже. Тот факт, что русские по-прежнему считались военнопленными, захваченными в рядах вражеской армии, служил постоянным напоминанием того, что Советский Союз, единственный среди союзных государств, поставил врагу десятки тысяч солдат. Вторая причина — необходимость установить строгий контроль над пленными, чтобы предупредить все помехи к их скорейшей репатриации *233. В-третьих, правительство СССР, вероятно, боялось, что пленные могут потребовать применения к ним Женевской конвенции. Наверное, советские власти только сейчас поняли, что служба в немецкой армии автоматически дает русским право требовать, чтобы к ним относились, как к немцам. Такой точки зрения придерживался тогда Госдепартамент, и советское посольство было извещено об этом еще 27 сентября 1944 года *234. Англичане этого мнения не разделяли, но в Москве этого не знали — как и того, что англичане наверняка не передумают. Считаясь военнопленными, русские имели право, по условиям Конвенции, заявить, что они немецкие граждане, и таким образом избежать депортации.
Между военным министерством и министерством внутренних дел Великобритании началась дискуссия относительно применения «Закона о союзных вооруженных силах» к русским. Прежде всего требовалось точно определить, на какие категории русских этот Закон распространяется. Теобальд Мэтью, сотрудник МИДа, работавший над этой проблемой, писал:
Ввиду установленного Законом определения члена союзных сил, данного в разделе 5 (1)… русские должны доказать, что каждый отдельно взятый человек служил в их вооруженных силах после 22 августа 1940 года. Одного только факта мобилизации здесь недостаточно. Должны быть представлены доказательства действительной службы в армии, как то: получение зарплаты, участие в парадах или ношение формы. На практике это не должно представлять никаких трудностей, но может оказаться крайне существенным, если нашим судам придется рассматривать дела по обвинению в дезертирстве или самовольной отлучке.
Другими словами, русские военнопленные на территории Англии подлежали организации в настоящие военные формирования, но, как отмечалось далее, советские офицеры не могли применять по отношению к подчиненным смертную казнь или телесные наказания, пока новосформированные объединения находились на английской земле *235.
Иден в телеграмме послу в Москве Кларку Керру пояснял: «Мы готовы выполнить все пожелания советской военной миссии и сделать все, чтобы как можно скорее заключить формальные соглашения».