Кравец. Не извиняйся, я за него впрягаться не буду, он давно от нас ушел…
Кричевская. Сочувствую… А мой вот, видишь, никуда не уходил, все время маячил перед глазами, а толку-то… Царь не настоящий… Слушай, сестренка… Я ведь понимаю, что ты не просто так у нас в «Караване» появилась. Таких совпадений не бывает. Колись уже…
Кравец. Дай-ка я тоже глотну твоего пойла.
Кричевская. Вон бокал в шкафу возьми.
…
Кричевская. Ну, за воссоединение?
Кравец. Как хочешь…
…
Кравец. Ффу, и правда дерьмо! Не траванись, а то два миллиона подписчиков осиротеют.
Кричевская. Кусаешься… Ну, кусайся… Так чего ты нарисовалась-то?
Кравец. Хотела на тебя посмотреть, познакомиться поближе… и еще понять, почему моему отцу, которого я вижу раз в полгода в лучшем случае, да и то на каких-нибудь банкетах или круглых столах, вдруг приспичило окружить заботой и любовью какую-то левую новую доченьку. Потому что ты знаменитая и успешная? Потому что тебя воспитал его друг? Чем ему родная дочь рожей не вышла? Не такая крутая? Не такая эффектная? Сисек нет? Что во мне не так?!
…
Кричевская. М-да… Весело с вами… Я не знаю, что у них в головах, сестренка… Еще будешь?
Кравец. Я-то буду, а тебе не хватит?
Кричевская. Да пофиг. Позвоню утром Собаке, поболею на диване. Давай по маленькой еще…
…
Кричевская. Знаешь, я ведь его отправляла далеко и лесом, букеты в урну выбрасывала, на звонки не отвечала. А он к универу машину присылал с водителем. Ничего не помогало, не понимал человек, что он для меня чужой, что поздно в папочку играть, когда ребенку уже за двадцать и устоявшиеся взгляды на жизнь. Дятел в пиджаке… прости еще раз…
Кравец. Но миллион взяла…
Кричевская. Миллион?… Ха-гааа… твою мать, и об этом знаешь… Большую работу проделала, молодец. Миллион, миллион, черт бы его побрал… Слушай, Жень, давай-ка топай домой, закончим на сегодня. Хоть я и не поняла, зачем ты так поздно пришла, но сказать мне тебе нечего… хм, миллион… ищи его теперь…
Кравец. Как же ты меня бесишь…
Кричевская. М?
…
Кричевская. Эй! Эй, прекрати!!! Ты чего… С ума сошла?!…
Кравец. Я тебя ненавижу, сссукааа!!!!
…
Кричевская. Ай, бл… уходи, пожалуйста… уйди, я тебя прошу… Больно же, блять!..
Кравец. Сука!
Кричевская. Психичка… вали отсюда!..
…
…
…
Кричевская. Господи…
Данилов + Кравец
Данилов. Здесь я остановлю. Дальше она еще долго ревела в голос и била посуду. Разнесла стекло в серванте и чуть не разбила ноутбук. Вот такое кино… Знаете, что я хочу сказать?
Кравец. Нет… И не хочу знать.
Данилов. Увы, придется. Женя, вы ведь всерьез душили ее, это видно по записи даже с наших не самых качественных камер. Вы могли ее убить в тот вечер, вы это понимаете? Более того, я не поручусь, что вы не сделали это позже.
…
Кравец. Дайте еще сигаретку.
Данилов. Пожалуйста. Добавить коньяк в кофе?
Кравец. Вы хорошо подготовились.
Данилов. У меня не было уверенности, что вы придете, но я на всякий случай… возьмите.
Кравец. Спасибо.
…
Данилов. Итак, что мы имеем… Бизнесмен во власти Виталий Алексеевич Куликов — ваш отец. Ваш и… как выяснилось, биологический отец Анны. Вы обе узнаете об этом относительно недавно. Вы, Женя, питаете к отцу, бросившему вас в детстве, не очень светлые чувства, а когда узнаете, что он всячески обхаживает вашу неожиданную единокровную сестру, начинаете ревновать. Аня, в свою очередь, зная, что ее вновь обретенный отец не очень щепетилен в вопросах морали и использует свое служебное положение в корыстных целях, тоже от него не в восторге, тем более что родное издание было замечено в его информационных войнах с соперниками… Я не очень витиевато излагаю? Извините, филологическое образование дает о себе знать.
Кравец. Я помню.
Данилов. Какую ошибку вы совершили год назад? Вы о ней написали.
Кравец. Подслушала телефонный разговор матери… Я никогда не подглядывала в замочную скважину, не читала чужие письма и не подслушивала, но мать была сама не своя несколько дней, запиралась в комнате и плакала… Я сломалась. Это была ошибка. Жила бы сейчас и горя не знала.