Если работать и бухать, то ехать на волгу. Там берёзки, осинки, грибы, рыбка и водка. Там же заводы, заводской гудок, токари, хлеборобы, болванки и редька. Если бабло, то москва, там профессиональные москвичи, человек человеку волк, импотенция на нервной почве да и ненужно это, лексус, коробка у мкада, и полный лужковский пансион. Если разрабатывать, то это Петербург. Здесь мозги, остатки мозгов. Есть сомнения? А чтож вы на царствование позвали питерских? Сами то делать нихрена не умеете. Порулил тут один комбайнёр, другой алко-сибиряк, и позвали таки питерских. И всегда так будет. А эрмитаж и мариинка это для понаехов, если вы не знали, сами то мы туда не особо. Театр, опера, это пленительная звезда сельской коровы в тениках в обтяжку, мы тут этим не грезим, мы просто живём, без изъёбов, без перегибов, по нордически. Так что есть чо сделать? Это к нам.
С питерским приветом, Ганс.
О матрёшке
Чисто китайская поделка — матрёшка, так горячо полюбилась россиянам, что стала символом россии. О том, что изначально в китае матрёшка ассоциировалась с мудрецом, который призывал к постижению истины через молчаливое созерцание, естественно забылось, что такое древняя китайщина по сравнению с мощью исконно русской духовности! И матрёшка стала символизировать семью, семеро по лавкам, простое воспроизводство мяса для царской ратной забавы, а также мясо для работы на барских наделах. Прошло время, пришёл капитализм и потребляцтво, в массах ушло желание «не щадить живота за батюшку-царя», народ прочно окопался в тёплых московских офисах, предпочитая семи отпрыскам седьмую модель БМВ. Казалось, что матрёшке теперь осталось мёрзнуть в палатках барыг на красной да дворцовой площади в угоду иностранным туристам. Однакож вы недальновидные, мои читатели, россия просто так ничего не делает, и просто так духовностью не награждает. У матрёшки появилось новое предназначение, она стала новым символом нашего времени. Общеизвестен факт организации любого количества русских, числом более одного, в зэковскую структуру с пахан-шестёрка-мужик-петух. Опыт запросто воспроизводим в любых социальных структурах, от пионерлагеря до НИИ, от гос думы до монастыря, от кооператива Ашот до магазина Ашан. Это и есть великий сермяжный смысл русской матрёшки: русская матрёшка — это копирование государства сверху на человека вниз и обратно вверх, проходя все концентрические масштабные образы. Рашка такая рашка, что вот так сразу и не скажешь, сверху ли вниз идёт проекция или снизу вверх, что первично: яйцо или курица. Не иначе как духовность здесь приложилась, что нихрена не понятно, то ли человек, будучи самой маленькой матрёшкой в вертикали, становится гавном под действием государства, то ли на мерзком, как бы изначально радостном ебале государства проявляется картофельная гниль внутреннего содержания, вопрос нерешимый в принципе, как и вся великая рассея. А вы тут хотите революцию начать, вилы взять. Ну возьмёте вилы да топоры, подбежите к матрёшке с красными флагами и тачанкой с пулемётом, и как зычно скажете «кто тут нехорошая рассея, слазь, кончилось ваше время!» Сказано-сделано, выскочит из внешней белосинекрасной полосатой матрёшки с георгиевской ленточкой поменьше, с двуликой пачкой путиномедведа; из него выскочит мутант с чубайсово-березовской рожей ворья высшего эшелона, оттуда выскочит матрёшка вашего мэра и хозяина градообразующего предприятия, дальше пойдёт ваш начальник, потом вся ваша семья, а потом и ты сам, да ещё звоняет гнилыми оиплками и миазмами разложения да потными портянками. Вот такой хуякс, родной, встанешь ты с вилами и пулемётом перед этой матрёшкой, а мелкая тебе и глаголет «шож ты, сука неблагодарная, меня самого стрелять собрался? Рассея тебя выкормила, выучила, работы дала, на ноги поставила, а ты, змея подколодная, супротив системы попёр?» Сложится матрёшка назад, и опять перед тобой будет возвышаться глянцевое полосатое дородное чудище весёлой разудалой матрёшки, а ты будешь стоять в охуении, поникнув, опустив стыдливо вилы, знамёна опадут на древке, пулемёт импотентно обвиснет и весь мир так на тебя с укором посмотрит, бо не ведаешь что творишь, на кого вилы поднял, не убив прежде дракона в себе.
Россия матушка она всеохватна как фиолетовый холоднокровный гигантский кальмар, она всепроникающа как плесень, она неубиваема как вирус спида, она ждёт тебя везде, как изголодавшийся энцифалитный клещ в глухой сибирской чаще. Куда бы ты не обратил взор на нашей 1/6 части суши, тебя везде ждёт россия: она ждёт тебя в провинциальной гостинице выключателем за шкафом, она приглашает тебя нежным «пройдёмте» в местный участок, она ютится на девяти квадратах съёмной хрущобы, она написана кровью в дебильной форме-девятке из жэка, она везде, даже на твоей работе, которой ты отдаёшь больше времени чем любимой женщине. Любишь россию больше всех, это ты молодец. Ты думаешь, что твоя работа это не россия? Ты ошибаешься, родной, твоя работа это точная копия россии, до последнего твёрдого знака в документах на согласовании, это ювелирная масштабная модель встающей с колен, с такими же интонациями в голосе и главное, с такой же интенцией и концепцией, с такими же целями и идущей оттуда организацией. Твой хозяин всей конторы — это путин, твой безопасник — это мент, твой бухгалтер — это губка, впитавшая тупизну системы, твои менагерки — это присосавшиеся к ресурсам пиявки, разворовывающие россию, твой руководитель проекта — это туповатый мудак из местной думы, властитель кафикианских законов, ты — въёбывающий в беличьем колесе «мужик» по зэковской иерархии, под тобой подчинённые — это сельхоз терпилы, хлеборобы и механизаторы. Ты на работе есть часть всей россии, на работе ты в середине матрёшки. Всё веками чётко выстроено в вертикаль, петухи оттраханы в жопу жизнью и сидят внизу на интересных проектах и тюремной доширачной баланде, воплощая минималистский подход к жизни ценой собственной жопы. Мужики въёбывают, в пустоту. Шестёрки разминают языки на полированных сфинктерах паханов. Паханы рулят зоной, по понятиям, по воровским понятиям. Так устроена рашка, вся, на всех уровнях матрёшки. Изменяется только масштаб. В газпроме матрёха забористая, как пирамида хеопса, воруют там знатно, с задором и матерком, но структура вся та же, кто пахан, кто шестак, кто чмо опущенное. В местном подразделении ФГУП МосГосХуесос всё точно до миллиметра, но отмасштабированно. Если в газпроме у пахана губерния с холопами и бугатти веерон, то у Мосгосхуесосного хозяина всего лишь городок с горожанами и парой заводов и майбах, а по сути, по технологиям «управления», по смыслу всей этой хуйни всё одно и то же. И в любой дрекции внутри МосГосХуесоса тоже всё устроено по лагерно-парашному принципу, но у директора консалтинговая баблососная компания и бмв семёрка, а у замдиректора шконка у окна, поршекайон и своя конторка, а у начальника отдела туарег, тер-пилы в отделе и откаты, и даже в отдельно взятой рабочей группе все как на зоне грызутся, делают опущенных петухов, мужки в проекте въёбывают, шестёрки подлизывают, всё как у людей. Так куда ты ходишь на работу, россиянчик? На зону ты ходишь, зэчара с державно-тупой мордой, в 9 утра как штык на утренней перекличке, потом 8 часов исправительно-трудовых «работ» в камере с сокамерниками, потом домой. Чистый лагерь, нестрогого режима. И дома большинство делают камеру, как раз рашенька позаботилась о размере конур для рашкинцев, пара комнаток по 10 метров и параша, всюду стальные двери и решётки, во дворе гопота на прогулке, в подъезде нассано. Вся россия — лагерь, а люди внутри перемещаются от строгого режима к нестрогому и наоборот. То бишь зона она просто везде, на всех уровнях, как в матрёшке. А главная камера, карцер, холодный и пустой, это в тупой унылой башке рашкинойда.