— Не надо дразнить зверей, — произнес рядом чей-то голос.
Шеферд обернулся и увидел за спиной Эда Харриса.
— Он первый начал, ваша честь, — сказал он, усмехнувшись.
— Похоже, моя брошюрка о контролировании гнева тебя не заинтересовала.
— Дело не в гневе, — возразил Шеферд. — Просто Дикобраз мечтает разобраться со мной, а я не хочу ему это позволить.
— Дикобраз работает на Диггера, а Диггер лишь в одной этой секции может набрать дюжину парней, — заметил Харрис.
— Диггер не проблема.
— Он поддержит своего человека, если его к этому вынудят.
— Посмотрим.
— Драки осложняют жизнь всем. Нас запрут по камерам, и люди будут недовольны.
— Это угроза, Эд?
Харрис дружелюбно улыбнулся.
— Я никому не угрожаю, Боб. Я Исповедник. Стараюсь помочь, чем могу.
— Мне не нужна помощь. — Шеферд кивнул на Дикобраза, все еще не спускавшего с него глаз. — Поговори лучше с ним. Если кому-то необходим урок по контролированию гнева, то именно ему.
Харрис оперся на перила, повернувшись спиной к сетке.
— Надеюсь, расизм тут ни при чем?
— Брось, Эд!
— Здесь часто случаются столкновения на расовой почве.
— Дикобраз взъелся на меня потому, что я белый?
Харрис хмыкнул.
— Наоборот. Все решат, что ты сцепился с ним, ведь он чернокожий. Тебя переведут обратно в базовую группу и, вероятно, лишат свободного времени, так что будешь торчать в камере по двадцать три часа в сутки.
— Дело не в цвете кожи, — заметил Шеферд. — Скорее в положении и власти. Он хочет, чтобы все считали его крутым парнем.
— А тебя это раздражает?
— На надо практиковать на мне свою доморощенную психологию, Эд. Мне незачем с ним драться. У него нет ничего такого, что мне надо. Просто он на меня наехал, и мне пришлось ответить. Это уязвило его, и теперь он жаждет отомстить. Тогда ему станет легче, поскольку он всем покажет свою крутизну.
— Ладно, будь осторожнее. Это все, что я хотел сказать.
Харрис отошел от перил и стал спускаться к передвижной плите.
Шеферд посмотрел на первый этаж. Дикобраз по-прежнему не отрывал от него взгляда. В одном Харрис был прав: если ссора с Дикобразом закончится открытой стычкой, охрана снова запрет все камеры. Или, еще того хуже, переведет Шеферда в другую секцию. Если это произойдет, он сможет остаться здесь, только обратившись к начальнику тюрьмы, а это вызовет пересуды среди охранников и заключенных. Шеферд не мог позволить себе такой роскоши. Единственное, что ему оставалось, — нанести удар первым. Он улыбнулся Дикобразу и изобразил рукой пистолет. Наведя на него «дуло», он тихо шепнул:
— Бах!
Под капюшоном было слишком душно, и по спине Харгроува струился пот. Когда машина повернула направо, он сделал несколько коротких вдохов, стараясь подавить рвотный рефлекс.
— Все в порядке, Сэм? — спросил Реймонд Маки.
Он сидел рядом с Харгроувом на заднем сиденье «ровера».
— Мне станет намного лучше, когда с меня снимут этот чертов мешок, — ответил Харгроув.
«Ровер» сделал еще один поворот, и в животе у Харгроува все перевернулось. В голове запульсировала боль, рот наполнился кислой отрыжкой, которую ему пришлось проглотить. Он совсем не так планировал провести выходной день.
— Прости за конспирацию, — сказал Маки. — Я хочу, чтобы у Роупера было спокойнее на душе.
— Не волнуйся, Рей, — отозвался Харгроув. — На твоем месте я сделал бы то же самое.
Машина неожиданно ускорила ход, и Харгроуву снова стало плохо. Он глубоко вдохнул. Капюшон был сделан из хлопчатобумажной ткани и ослаблен у горла, но воздух под ним все равно казался слишком жарким и густым. Как только они выехали из Лондона, глава таможенного отдела по борьбе с наркотиками протянул ему эту черную тряпицу и извиняющимся тоном попросил ее надеть. Харгроув не стал спрашивать зачем — ему уже объяснили, что жизнь Роупера в опасности и местонахождение убежища известно узкому кругу людей. Человек более чувствительный принял бы такую просьбу за оскорбление, но Харгроув понимал, что после убийства Джонатана Элиота полиции приходится быть не столь щепетильной. Он молча надел мешок и терпеливо страдал до конца пути.
«Ровер» замедлил ход и снова повернул, потом скрипнул тормозами и застыл на месте.
— Буду признателен, если ты немного побудешь в капюшоне, — произнес Маки. — Надеюсь, ты понимаешь.
Харгроув отлично понимал. Таможенники не столько хотели помешать ему разглядеть убежище, сколько убедить Роупера, что ради его безопасности были приняты все меры предосторожности. Несмотря на свое состояние, Харгроув не удержался от улыбки. Вот уж действительно, подумал он, люди любят размахивать кулаками после драки.
Автомобиль дрогнул, когда из него вышел водитель, открылась задняя дверца, и Харгроув почувствовал легкое прикосновение на своей руке.
— Осторожнее, — предупредил шофер, помогая суперинтенданту вылезти из машины.
Маки подвел Харгроува к парадному входу, постучал и перевел его через порог. Дверь открылась, и он снял с суперинтенданта капюшон. Харгроув заморгал и взъерошил ладонью волосы. В дверном проеме стояли пожилой мужчина и женщина с заплаканным лицом. Маки дружелюбно улыбнулся.
— Сэнди, Элис, позвольте представить вам суперинтенданта Сэма Харгроува. Надеюсь, он поможет немного рассеять ваши страхи.
— Вы из отдела по борьбе с наркотиками? — спросил Роупер.
Харгроув покачал головой:
— Нет, Сэнди. — Он улыбнулся Элис: — Не угостите меня чашкой чаю, миссис Роупер? Я почти всю дорогу просидел в мешке и умираю от жажды.
Элис поспешила в кухню. Роупер вернулся в гостиную. В углу работал маленький цветной телевизор с выключенным звуком. Маки и Харгроув двинулись за ним и сели на дешевый синтетический диван. Роупер встал спиной к экрану и скрестил руки на груди.
— При всем уважении я не в восторге от вмешательства полиции, особенно после того, что случилось с Джонатаном Элиотом, — промолвил Роупер, повернувшись к Маки.
— Суперинтендант Харгроув не отвечает за твою защиту и не будет отвечать, — успокоил его Маки. — Он приехал тебя подбодрить. Просто выслушай, что он скажет.
Роупер шевельнулся, словно хотел что-то возразить, но затем молча опустился в кресло, сделанное из того же красного винила, что и диван. Когда он стал устраиваться поудобнее, кресло издало неприятный треск, и Роупер поморщился.
— Моя жена ненавидит эту мебель, — проговорил он. — Как и весь дом.
— Я ее прекрасно понимаю, — отозвался Харгроув. — Но вы здесь ненадолго. Значит, вам кто-то позвонил?
Роупер передал суперинтенданту беседу с человеком Карпентера. Харгроув слушал, пока он не закончил.
— Я не собираюсь читать вам нотации, но, по-моему, его звонок еще ничего не значит. Они понятия не имеют, где вы находитесь.
— Это был мой личный телефон, — напомнил Роупер.
— Именно поэтому они могли его узнать, — возразил Харгроув. — Согласен, тот факт, что он стал им известен, настораживает, но это еще не конец света.
— Они сфотографировали мою жену и ребенка.
— Джералд Карпентер не нападает на членов семьи, — сказал Маки. — Конечно, он плохой парень, но у него есть свои принципы, и я не помню, чтобы он хотя бы раз причинил вред женщине или ребенку.
— Не считая того, что продавал им наркотики, — заметила Элис.
Харгроув кивнул, признавая ее правоту.
— Фотографии и угрозы вашей семье — всего лишь средство запугивания. Не сомневаюсь, что он не станет делать ничего подобного.