— Хватит, Леонид! — оборвал сварщика Сергей.
Цигипало изумленно воззрился на Сергея и замолчал, а тот рассказывал пареньку:
— Зубило надо держать вот так. Сначала прижми его к металлу, а уж потом нажимай на курок, иначе полетит оно у тебя, может человека ушибить... А люди иной раз и без того бывают ушибленные. — И покосился на Цигипало.
Ленчик задохнулся от возмущения, выругался, а когда Сергей позвал его, чтобы приварить скобу, зло ответил:
— Иди ты!..
Сергей рассмеялся.
— Тоже мне друг, подначки не понимаешь! Труд, говорят, из обезьяны человека сделал, а от безделья можно сварщиком стать...
Ленчик окончательно посрамлен. Сергей ловит на себе уважительный взгляд ремесленника. Тот уверен, что так говорить могут равные...
Вот бы матери об этом написать, что стали у него другие товарищи, появились другие интересы. Но разве можно?
«Отложим до лучших времен», — решает Сергей и начинает собираться: надо отнести письмо на почту.
Он смотрится в маленький кусочек зеркала. Как он не похож на прежнего Сергея! Сердитый ежик волос, простая белая рубаха вместо клетчатой навыпуск. И только черно-белый в шахматную клетку шарфик остался у него от прежнего Сергея.
А интересно все-таки, как живут хлопцы? «Зайду», — решает Сергей, опустив письмо. Садится в трамвай, и через несколько минут он — у высокого пятиэтажного общежития.
Яркие лампочки сияют в незанавешенных окнах. Сергей легко вбегает на четвертый этаж. Поворот, еще поворот, и вон она, четыреста тридцатая.
Ну, ясно, чем занимаются хлопцы. Конец семестра— «горят» курсовые проекты.
Приходу гостя рады, особенно Витька Селезнев. Опять, видно, он староста: его рукой написан график дежурств.
— Как живешь, Сергей?
— Нормально.
— С деньгами как?
— Хватает да еще остается, — улыбается Сергей.
— А остатки куда деваешь?
— Проедаю.
Смеются. Шутка сгладила неловкость первых минут. Сергей раздевается, вешает клетчатый шарфик на спинку бывшей своей кровати, заваленной листами ватмана.
Разговор не клеится, хоть и рады Сергею: на носу сессия. Да он и сам понимает.
— Значит, проедаешь? — И снова смешок, правда, теперь уже торопливо-вежливый.
— Может, помочь? — предлагает Сергей.
Помощь принимается. Витька вручает ему счетную линейку, лист бумаги, карандаш.
Расчет сложный: надо определить, как будет вести себя судно на волне. Сергей еще этого не знает. Ему растолковывают, набрасывают схему расчета.
В комнате тишина. Только изредка Витька чертыхнется, когда эпюра изгибающих моментов не получается такой, какой ей надо быть, да из чувства гостеприимства переспросит:
— Значит, проедаешь?
— Ага, — скупо отвечает Сергей, осторожно орудуя хрупкой линейкой.
Но вот расчет закончен. Судно на волне держится хорошо. Можно и уходить. Но Сергей медлит: знакомые лица, знакомые мелочи в комнате...
— А у нас скоро спуск дизель-электрохода, — произносит Сергей и неуверенно добавляет: — Эх и жмем! Нашей бригаде поручили спусковые полозья делать. Бригадир у нас отчаянный. Если, говорит, первыми закончим, нас могут в рейс взять. Мало ли что в походе может случиться! Монтажники всегда нужны...
Ребята молчат.
— А еще недавно пришлось нам ставить закладной лист. Это вещь! — рассказывает Сергей. Он берет листок бумаги, набрасывает схему.
Бывшие однокурсники молчат. Видимо, не совсем понятно.
— Ну, жесткий контур! Чего непонятно-то? Варим по очереди обратно-ступенчатым швом каждую сторону листа, — поясняет Сергей. — Шов усаживается, тянет лист к себе, а скобы не пускают. И никаких короблений, выпучин, вмятин. В общем, лист встает на место, как надо...
На Сергея посматривают с уважением. Это ведь не какие-нибудь рассказы о новых модах, увиденных в Ялте. Он и сам чувствует это. Ему хочется сделать хлопцам что-то приятное. Но что?
Он молча надевает пальто, натягивает кепку. За окнами темень, на стекле серебряная насечка мороза. Сергей уходит.
Ребята спохватываются: шарфик оставил. Витька Селезнев, длинный, нескладный, бежит за Сергеем.
— Возьми, забыл!
Сергей хрипло отвечает:
— Пусть останется. Понимаешь, на работу неудобно ходить. Испачкаю быстро...
Витька молчит. И только руку жмет другу крепче, чем обычно.
— Витька, а как новичок у вас, прижился? — напоследок спрашивает Сергей и ревниво ждет ответа.
— Мы часто вспоминаем тебя, Сережа. С тобой было веселее. А вообще-то он парень ничего. Ты заходи, Сережа, мы тебя с ним познакомим... Да, ты знаешь, старик, тут о тебе все Светлана спрашивает. Что ей передать?