Плевать.
Он тормозит возле моего подъезда, и я отстегиваю ремень. Не знаю, зачем он вообще потратил время на дорогу в Царицыно, если даже ни разу на меня не взглянул. Это не похоже на ухаживания. Это вообще не похоже на нормальные человеческие отношения. Я готова попрощаться. У меня внутри будто лопнул нарыв, и я могу принять ситуацию такой, какая она есть.
Пытаюсь высвободить свою ладонь, но он не отпускает.
– Подожди, – говорит Антон, стискивая мои пальцы.
Жду.
Я не стану ему помогать. Но это ведь «ОН». Кто может подумать, что ему нужна помощь?
– Давай встретимся на следующей неделе, – говорит он, называя знакомый мне клуб.
Серьезно?
– Ты не позвонил, – отвечаю я.
– Не позвонил, – подтверждает он, глядя перед собой.
– Почему? – не хочу ходить вокруг да около.
Он обращает ко мне побитое лицо и выдает следующее:
– Не хотелось.
Два раза моргаю.
– Что тебе вообще от меня нужно? – спрашиваю изумленно.
– А ты как думаешь? – усмехается он, будто я маленький несмышленый ребеночек.
Что ж. Ничего нового. Я ведь так и думала. Почти не больно. Высвобождаю руку и говорю:
– Я подумаю. Разблокируй двери.
Он делает, как я прошу. Выхожу, мысленно прощаясь с ним навсегда. Захожу в подъезд. Захожу в лифт. Захожу в квартиру и падаю в объятия своего любимого кота. Пьяно плачу в его лысую шкурку минут двадцать, не меньше.
Я говорила, что Палкан сфинкс?
Разумеется, я не пойду в клуб. Я прямо сейчас переверну эту страницу своей жизни. Мой телефон пищит, и я достаю его кармана. Вижу сообщение с незнакомого номера, которое гласит:
«04 октября 20.00»
Твою мать!
Глава 7
– А я думаю, ты должна пойти, – говорит Вика. – Вряд ли он предложит встретиться еще раз.
– Ну и пусть идет в задницу! – обиженно говорю я.
Ей-то я могу выказать все свое разочарование и негодование.
– Но он же тебе нравится, – замечает подруга.
– Но я-то ему – нет.
Затыкаю большим пальцем ноги кран. Просто так, чтобы повеселиться. Я лежу в пенной ванной, и Палкан со мной. Прогуливается по бортику и моим торчащим из воды коленям. Он у меня не из пугливых. Можно даже сказать, экстремальный.
– Не тупи, – раздражается Вика. – Естественно, ты ему интересна.
– Он – странный.
– Ну, он же не менеджер среднего звена. Он пишет крутые песни, которые даже тебе нравятся. Заряжает энергией зал, очевидно, что он неординарный человек…
– И что мне делать?
– Я думаю, ты должна пойти, я уже сказала.
– Я не хочу к нему привязаться. Он такой крутой…
– А ты не привязывайся. Если он не проявит к тебе больше внимания, то ты не сможешь к нему привязаться надолго.
– Не знаю…
– Это мое мнение.
Я не рассказывала ей об экспресс-оргазме в туалете. Собственная сексуальная жизнь обычно не самая распространенная тема наших разговоров. По крайней мере, не во всех ее мельчайших подробностях.
– Я подумаю. Можно я останусь у вас в пятницу?
– Конечно, приезжай. Мы еще с прошлой недели матрас не спускали.
– Отлично.
– В чем пойдешь? – заговорщически спрашивает она.
– Не зна-а-аю…
На самом деле, я уже знаю. Решаю надеть черное платье чуть ниже колен. Оно так меня обтягивает, что для того, чтобы снять его, нужно сбросить семь потов и три килограмма. Поэтому для Антона нет ни единого шанса добраться до моих трусов. Или раздеть меня просто так.
Оставшуюся часть недели я посвящаю спорту. Эта остервенелая самоотдача объясняется тем, что с каждым днем я все больше мандражирую. Хотя Вика и советовала не привязываться, я делаю все наоборот. Выхожу из метро – и думаю о нем, завязываюсь в узел на коврике для йоги – и думаю о нем, вдыхаю свежий осенний воздух – и… да, опять он. Интересно, он обо мне думает?
Судя по радиомолчанию – нет.
Из соцсетей узнаю, что у него концерты за пределами столицы. Народ постит видео, которые я поглощаю, словно чокнутый сталкер. Самое смешное заключается в том, что несколько недель назад мне до него вообще не было никакого дела. Я слушаю его песни в наушниках и пытаюсь понять этого человека.
Ничего не выходит.
Он выплескивает в зал свою энергию, вены на шее вздуваются. Он не выглядит люмпеном или маргиналом. Он выглядит нереально круто. Голос у него чумовой. Обожаю, как он поет. Хочу его. Хочу, хочу, хочу!
Вот и пятница.
Переодеваюсь на работе. К платью добавляю ботинки в стиле милитари, которые очень люблю. Памятуя о том, что мой раздражающий рокер предпочитает видеть меня с распущенными волосами, потакаю ему. Ультрамариновые пряди очень идут моему сдержанному образу. Если его можно считать сдержанным, ведь платье обтягивает меня, как презерватив.