- Это конечно, - усмехнулся полковник. - Но все-таки... Архангельский в курсе, что должен вас заменить?
- Нет. Но он к этому готов.
- Еще раз благодарю за службу, Андрей Петрович.
- Да ладно, чего там, - махнул я рукой. - Свои люди, сочтемся славою. Главное - чтобы это все дало нужные результаты. Ведь недаром в народе говорят: "Конец - всему делу венец". Дожить бы нам до этого конца.
- Доживем, - уверенно проговорил Слуцкий. - А то может к нам на службу, Андрей Петрович? Вы ведь прирожденный оперативник.
- Нет уж, нет уж. Я возвращаюсь к родным пенатам. И не уговаривайте.
- Что ж, как говорится, вольному - воля.
А на следующий день я уже летел в Новосибирск. Загостился я в столице. Пора и честь знать.
Глава шестая. Беркутов. Сауна и её обитатели.
Ну что я за придурок такой?! В кого только уродился?! Кошмар! Когда-нибудь я с этими приколами подведу себя под статью. Определенно. Что за вредный характер! И хоть бы не понимал. Нет, все прекрасно понимаю. Но, как алкоголик не может остановиться после первой выпитой рюмки, так и я не могу кого-нибудь не разыграть, если подворачивается удобный случай. До сих пор не могу без содрогания вспоминать эту безобразную сцену в гостинице. Жуть! Какой черт тянул меня за язык, когда я сказал Пригоде, что его вызывает сам министр МВД, прибывший к нам с ниспекционной поездкой? Да ещё про эти цветы, дурак, ляпнул. Вы бы видели его лицо, как все трое носились в графинами - поливали цветы? Это ж умереть со стыда можно, а я лыбился, как последний кретин. Хорошо, что он молодой и сердце, как у гепарда. А если бы больное? Пришлось бы платить его вдове всю жизнь пенсию за причиненный вред. Дома рассказал об этой безобразной сцене Светлане - она чуть со смеху не померла. Думаете - ей смешно было? Как бы не так. А то я её не знаю. Это она смеялась из жалости ко мне, из сочувствия - видела, как я страдаю, и решила таким образом поддержать. Все правильно. Такие типы, как я, ничего другого, кроме сочувствия, и не могут вызывать. Определенно.
Шеф назначил оперативное совещание на пять часов. Но я решил прийти пораньше, чтобы иметь возможность покаяться и загладить свою вину перед друзьями. Сережа Колесов был уже на месте. Увидев меня, он сделал загадочное лицо, обнял за плечи, отвел к окну и приблизив губы к самому моему уху, будто нас окружали толпы завстников и стукачей, заговорщицки проговорил:
- Ты ничего не знаешь?
- О чем? - в том ему прошептал таинственно.
- Ну, об этом... О тебе?
- Неужели снова выпрут из милиции? - сделал я страшные глаза.
- Да нет, совсем наоборот. О том, что шеф послал на тебя представление на подполковника?! - глаза у Колесова горели, как две сигнальные ракеты.
- Врешь! - очень сильно "удивился" я. - А кто тебе это сказал?
- Кадровик Хропатый под страшным секретом.
- А не просил он тебя за эту новость поставить бутылку? - спросил я.
- Просил. - Лицо Колесова выразило растерянность. - А ты откуда знаешь?
- И ты ему поставил?
- Н-нет, - неуверенно проговорил Сергей.
- Не ври.
- Откуда тебе это известно? - сразу "раскололся" старший оперуполномоченный по особо важным делам.
- Во первых, от тебя грустно пахнет чесноком. А, во-вторых, этот козел Хропатый вчера вечером мне уже продал эту новость за бутылку.
- Я ему морду набью, - очень обиделся Колесов и даже направился с решительным видом к двери. Но я его остановил.
- Брось, Серега, за эту новость и двух бутылок не жалко, верно? Если считаешь, что здорово потратился, то обещаю все вернуть с большими дивидендами.
- Да ладно тебе, - разулыбался Сергей. - Поздравляю!
- Это звание ещё надо получить, Сережа, - решил умерить пыл друга.
- Получишь! - без тени сомнения проговорил Колесов. - Этот змей Хропатый сказал, что там такую петицию сочинили, что впору присваивать полковника.
- Поживем - увидим.
- И вообще, наш шеф золотой мужик, а ты...
- А что - я?
- Ведешь себя по хамски - вот что.
- Вот здесь ты, Сережа, совершенно прав. Но я больше не буду. Честное слово!
- "Свежо предание. Да верится с трудом", - выдал Сергей что-то из школьной программы.
Шеф опоздал на совещание на десять минут, что раньше с ним никогда не было. Пришел весь такой деловой, мобилизованный и целеустремленный. Обвел нас умным взглядом и решительно сказал:
- Будем брать все эту сауну вместе с содержимым. А там разбиремся что к чему.
- А это не может отразиться на операции с Кудрявцевым? - спросил настороженно Дронов. Он готов был выпустить на свободу всех преступников, лишь бы упрятать в тюрягу своего злейшего врага.
- Нет. С Москвой связан лишь Леонтьев, а он теперь сам больше всех заинтересован в благополучном прибытии к нам Кудрявцева. Так что у нас теперь развязаны руки. А теперь детально разработаем план захвата.
Ровно в девять вечера рота омоновцев незаметно окружила сауну. Я, Дронов и наш "малыш" Рома Шилов подошли к входной двери, но она оказалась запертой. Я постучал. Ни ответа, ни привета. Постучал громче.
- Чего надо? - послышался глухой голос. Видно, у них здесь был свой условный стук.
- Слышь, открой, дело есть.
- Какое ещё дело? А ну вали отсюда!
- Ты что такой, блин, казенный! - возмутился я. - Меня Оксана Паршина приглашала, а ещё Павел, рыжий такой.
Видно, охранник был предупрежден о моем приходе, так как сказал уже добродушно:
- Так бы сразу и сказал.
- А я и говорю.
Щелкнул замок и дверь открылась. Перед нами стоял долговязый юноша с суровым, аскетическим лицом схимника и печально взирал на нас, будто по нашими лицам хотел прочитать ответ на мучавшие его вопросы - для чего ор радился на Божий свет и есть ли в этом какой-то смысл? Я приставил дуло пистолета к его животу, негромко, но внушительно сказал:
- Тихо, пацан! Иначе буду вынужден сделать несимпатичную дырку в твоем симпатичном теле.
- Ийок, - громко икнул боевик и, казалось, замолк навсегда.
Малыш с Дроновым поникли во внутрь здания. Там раздался короткий вскрик и все смолкло. Я дулом пистолета вдавил своего "подопечного" в небольшую прихожую, где на полу уже валялся его приятель.
- Как звать? - спросил.
- Гриша, - таинственно прошептал он, будто поведал государственную тайну.
- Оружие есть, Гриша?
- Ага, - кивнул он и сильно закосил глазами, пытаясь ими показать, где у него оружие. - Там за ремнем пистолет, в натуре.