Голос мужчины обволакивает меня, заглушая голос разума. Вскидываю голову вверх и попадаю в «плен» черных глаз, смотрящих на меня с пониманием и искренней отеческой заботой.
- Подумай о перспективах. Ты сможешь купить собственную квартиру. Тебе больше не придется скитаться по чужим углам в коммуналке.
«Откуда он знает...?» - мысленно изумляюсь я, и разум тут же обволакивает сонливость.
Мне хочется спать…
Тру пальцами глаза, отчаянно цепляясь за ускользающую действительность.
- Тебе не о чем беспокоиться.
Голова становится тяжелой. В груди разливается блаженное тепло.
Меня неудержимо клонит в сон...
Я уже не понимаю, где нахожусь и зачем пришла сюда.
Звуки и чувства притупляются, а потом растворяются в необъяснимом мороке.
Я слышу только ЭТОТ голос. Требующий, уговаривающий, приказывающий...
- Подписывай, Амина.
Растерянно смотрю на зажатую в пальцах ручку.
Когда я её взяла…?
- Подписывай!
Рука сама собой тянется к лежащему передо мной контракту.
Острое перо касается бумаги, выводя мою фамилию тонкой чёрной "нитью"...
Глава 6
РУСТАМ
Легкое движение руки, и кубики льда кружатся внутри стакана, отбрасывая яркие блики на его вертикальные грани.
Делаю глоток, и алкоголь обжигает горло, разливаясь внутри приятным теплом.
Перевожу взгляд на фотографию отца, стоящую на журнальном столике, и пристально вглядываюсь в его лицо, которое с каждым годом всё больше напоминает моё…
- Как это случилось?
Стефания прижимает кружевной платок к глазам, промокая несуществующие слезы, и устремляет на меня скорбный взгляд.
- Они с мамой занимались дайвингом. Никто точно не знает…, - Стеф театрально вздыхает, - Инструкторы предполагают, что Эдуард Карлович потерял ориентацию в пространстве и вместо того, чтобы подняться на поверхность, опускался вглубь воронки.
Девушка нежно сжимает мою руку.
- Мне очень жаль…
Снова смотрю на фотографию отца.
- Надо же…, - с презрением цежу я, - А ещё говорят, что дерьмо не тонет.
Одним глотком допиваю виски и с громким стуком ставлю стакан на столик.
- Рустам, я понимаю, что тебе тяжело и за напускным цинизмом ты пытаешься скрыть свою боль…, - произносит Стеф, - Но… Это слишком кощунственно.
Девушка качает головой.
- Даже для тебя, - с осуждением в голосе добавляет она.
- С чего ты взяла, что мне тяжело?
- Твой отец умер…
- Я уже пережил эту утрату, Стеф. Для меня он умер много лет назад.
Стефания суетливо поправляет идеально уложенные волосы и растерянно смотрит на меня.
- Нужно распорядиться насчет… похорон, - говорит она, запнувшись на последнем слове, - Если хочешь, мама поможет и займется…
- Я не нуждаюсь в помощи этой бляди! – рычу я и рывком поднимаюсь с кресла.
Выхожу из дома и распахиваю дверцу Роллс-Ройса со стороны водителя.
- Ты свободен! – бросаю ему, и мужчина послушно выходит из машины, освобождая мне место.
Завожу двигатель и вдавливаю педаль газа в пол.
Память безжалостно швыряет меня в прошлое, заставляя вновь прожить день, когда я перестал считать своего подонка-папашу отцом…
- Мама! – зову, растерянно оглядывая погруженный во мрак дом.
Провожу ладонью по стене и включаю свет.
- Мама! – снова зову, а потом бегу по лестнице на второй этаж.
Вхожу в спальню родителей и облегченно выдыхаю, увидев хрупкую фигурку матери, стоящую возле окна.
- Ты не слышишь, что я тебя зову? – недовольно спрашиваю я.
Мать молчит, и укол тревоги вновь пронзает сердце.
Подхожу к матери, опускаю руку на худенькое плечо и заставляю её обернуться.
Мама всхлипывает и закрывает лицо ладонями.
- Не надо…, - стонет она, - Не смотри на меня.