Его резко очерченные скулы покрывала короткая щетина, а в длинных пальцах была зажата тлеющая сигарета.
Осмеливаюсь посмотреть ему в глаза и тут же испуганно пячусь к двери.
Никогда, за всю свою жизнь я не видела такого взгляда – тяжелого, злого, подчиняющего…
Ярость, пылающая в темной бездне его глаз, повергала в ужас.
Затравленно наблюдаю, как мужчина подносит сигарету к губам, а потом медленно выпускает дым, прищурив глаза.
Мне кажется, что стены зала начинают сжиматься, грозя раздавить меня.
Воздух сгущается, превращаясь в тугую горячую смолу.
Делаю глубокий вдох, и легкие обжигает огнем.
- Накрасили, как портовую шлюху! – с презрением выплевывает мужчина и сжимает губы в тонкую линию.
Низкий баритон тягучей волной прокатывается по помещению, заставляя мое сердце трепетать, как птицу, пойманную в силки.
Вжимаюсь спиной в закрытую дверь и испуганно смотрю в черные провалы глаз.
Понимаю, что раздражение мужчины – не моя вина, но менее страшно мне от этого не становится.
Я боюсь его. Боюсь так, что готова упасть в обморок от страха.
Нервно озираюсь по сторонам, а потом завожу руку за спину и касаюсь кончиками пальцев дверной ручки.
Надеюсь, дверь не заперта.
Господи, сделай так, чтобы она не была заперта!
Моя подготовка к побегу не остаётся незамеченной.
Мужчина склоняет голову набок и угрожающе прищуривается.
- Даже не пытайся, - цедит он.
Руки безвольно падают вдоль тела, и мужчина растягивает губы в пугающей улыбке.
- Хорошая девочка, - вкрадчиво произносит он и снова затягивается сигаретой, а потом раздавливает её в пепельнице, - Послушная…
Очередной его взгляд на меня, заставляет зажмуриться.
Теперь в его глазах не только ярость, там что-то еще… Что-то дикое, необузданное, опасное…
- Поднимайся на подиум! – приказывает он.
Оторопело смотрю на мужчину и понимаю, что тело меня не слушается.
Я не могу даже пошевелить рукой.
Сердце бешено колотится в груди, отдавая гулкой пульсацией в висках.
- Я сказал, на подиум! – рычит он.
Делаю неуверенный шаг вперед на одеревеневших ногах.
- Быстрее!
Перевожу взгляд на зловеще сверкающий «хрусталь».
Почему-то не могу избавиться от ощущения, что я, по собственной глупости, подписала себе смертный приговор и сейчас иду на эшафот…