Мужчина усаживается рядом со мной и скорбно поджимает губы.
Похоже, старый лис навострился торговаться со мной…
Пренебрежительно усмехаюсь и достаю из кармана пачку сигарет.
- Здесь нельзя курить, - Родион зло прищуривается.
- Здесь много чего нельзя, - прикуриваю сигарету и выпускаю дым в лицо Родиону, - Например, продавать балерин в стрип-клубы. Но тебя же это не останавливает.
Мужчина болезненно морщится и нервно сжимает пальцы в кулаки.
- Так что, насчет девочек…, - произношу, дав Родиону время проникнуться чувством вины.
- Могу отдать только предпоследнюю, - сдавленно отвечает он.
- Мне нужны обе.
- Исключено.
- А если подумать?
- Рустам…, - директор театра устало вздыхает, - Ты ведь не хуже меня понимаешь, что девочка уникальна.
- Именно поэтому она мне нужна.
- И мне, - Родион угрюмо смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, - Такие балерины рождаются раз в сто лет, если не реже. Ей прямая дорога в примы.
- Я сделаю из нее приму, - зловеще улыбаюсь и стряхиваю пепел прямо на ковровое покрытие зала, - Приму моего клуба.
- Вряд ли она мечтала о карьере стриптизерши, – еще больше мрачнеет Родион.
- Мне плевать, о чем она мечтала! – рычу я, - Девчонка мне нужна и я её заберу!
- Нет, - Родион мотает головой из стороны в сторону, как китайский болванчик, - Не отдам.
- Сколько?
Вижу, как на скулах директора театра играют желваки.
- Я спросил, сколько ты хочешь за девчонку?
- Рустам…, дело не в деньгах, - неуверенно отвечает Родион, - Неужели ты не понимаешь, что ломаешь ей карьеру, а может быть и жизнь?
- Хватит впаривать мне эту херню о высоких материях! – ору я, - С чего вдруг ты стал таким сентиментальным?!
- Девочка всю жизнь посвятила танцу. Я просто не имею право отнять у неё сцену. Мне совесть не позволит.
Хватаю Родиона за грудки и притягиваю к себе.
- Говоришь, совесть не позволит? – шиплю ему в лицо, - А хули твоя совесть молчала, когда ты продавал мне других девок? Почему ты не думал о том, что они тоже имеют право танцевать в твоем театре?!
Лицо Родиона становится белым, а губы мелко дрожат.
- Хочешь посмотреть, как твои бывшие подопечные сверкают голыми сиськами в моем клубе?! – выплевываю я, - Как думаешь, твоя совесть снова неожиданно проснется или подождет еще сто лет до того, как родится ещё одна уникальная балерина?!
- Пе… рестань, - запинаясь, стонет мужчина, - Я… всё понял.
Разжимаю ладонь, и Родион отшатывается назад и съеживается под моим взглядом. Сейчас он мало напоминает импозантного директора театра, он больше похож на сопливого подростка, от страха обмочившего штаны.
Швыряю недокуренную сигарету на пол и раздавливаю ее носком туфли.
- Сегодня же скажешь девкам о том, что они не прошли отбор, - приказываю Родиону, - Сведешь их и Баграмом.
- Понял, - кивает директор театра, - А потом?
- А потом можешь думать о высоком, - ухмыляюсь я, - Можешь даже толкнуть об этом речь перед своим электоратом.
С презрением смотрю на членов приемной комиссии, которые бросают в нашу с Родионом сторону настороженные взгляды.
- А…, - щеки директора театра становятся пунцовыми, - Деньги…?
Цокаю языком и неодобрительно качаю головой.
- Ну и крыса же ты, Родион. Только что о совести мне втирал, а о деньгах напомнить не забыл.
Мужчина бросает на меня злобный взгляд и тут же опускает голову.
- Завтра пришлю к тебе Баграма. Он рассчитается, - отвечаю, не скрывая презрения к Родиону, и иду к выходу из зала.
Толкаю тяжелые центральные двери и с наслаждением втягиваю в себя свежий воздух.
Раздраженно смотрю на лепнину, украшающую стены огромного здания.
Ненавижу театры.
Их монументальные помпезные строения всегда вызывали во мне глухую тоску.
Подхожу к машине и усаживаюсь в салон, пропитанный запахом кожи.
- В офис, - приказываю водителю.
«Пора готовиться к встрече с «любимым» папочкой» - мысленно добавляю я – «Надеюсь, он еще не отписал всё, чем владеет, своей шлюхе во время очередного минета…»