Но, как показали дальнейшие события, Иванов глубоко ошибался, считая, что поставки героина в наш город не имеют отношения к расследуемому делу.
Покинув прокуратуру, я решил попроведовать «Мутанта». Перед моей поездкой на Северный Кавказ, он что-то здорово «приболел», и я отдал его подлечиться своему соседу Геннадию Безбородову, имевшему мастерскую в пяти минутах ходьбы от прокуратуры.
— Слушай, Константиныч, ты где пропадал?! — возмутился Гена, завидев меня. — Я уже стал беспокоиться — не случилось ли что?
— Уж и отдохнуть человеку нельзя, — проворчал я. — Ты мне лучше ответь — «Мутант» на ходу?
— Сам ты, Константиныч, «Мутант». — По его воинственному тону, я понял, что он подготовил мне какой-то убойный сюрприз. — Пойдем! — он решительно направился в мастерскую.
В её дальнем углу стоял, блистая блеском лака, какой-то незнакомый иностранный фраер.
— Вот полюбуйся! — гордо сказал Гена, указывая на него.
Я пригляделся. Ё-маё! Так ведь это же мой «Мутант»! Но что с ним сделал это волшебник-"костоправ"?! Мама миа! Неужели это возможно?! Он в лучшие годы не выглядел столь неотразимо. Такой-то он точно совратит какую-нибудь красавицу «Вольво», к которым последние годы питал роковую страсть.
— Гена, ты Бог! Как тебе удалось сотворить этакое чудо?
Геннадий самодовольно рассмеялся, довольный произведенным эффектом.
— А я поначалу сделал, что ты просил. А он стоит в углу и стоит и так жалобно на меня смотрит, что я не выдержал — дай, думаю, сделаю ему праздник. Поначалу хотел капитально подшаманить ходовую часть. Снял движок, расточил целиндры, притер коленвал, сменил поршня, разобрал кордан, заменил подшипники, отрегулировал тяги. А потом раздухарился и полностью сделал ему капитальный.
— Но, Гена, как же я с тобой рассчитаюсь?
— А, что с тебя, мента, можно взять, — махнул рукой Геннадий. — Дарю! Заплатишь только стоимость новых деталей и краски.
— Ну спасибо! Век не забуду! Ты вот что, приходи сегодня ко мне вечерком. Надо отметить его второе день рождение.
— Обязательно приду, — заверил он меня. — А Светлана будет дома?
— Будет. А что?
— Да нет, ничего. Путевая баба. Только я её немного побаиваюсь.
— А вот это ты зря. Она у меня вполне мирная.
— Да ты сядь, послушай, как он работает. Лучше швейцарских часов!
Я сел за руль. Завел мотор, Он работал совершенно бесшумно.
— Гена, у меня нет слов! Давай дружить семьями.
— Давай, — серьезно ответил он.
Я выехал из мастерской и направился в вокзалу Новосибирск-Главный, где в транспортном отделе милиции работал мой давний приятель Коля Хватов, на помощь которого я рассчитывал.
«Мутант» после долгой разлуки, так по мне соскучился, что старался предупредить любое мое желание. За считанные секунды легко и непринужденно набирал запредельные для него когда-то скорости. Его обновленное сердце буквально задыхалось от эйфории и он настолько раздухарился, что совершенно забыл, что на свете существуют правила дорожного движения, и едва не влетел на перекресток под красный свет. Остановился буквально в считанных сантиметрах от промчавшегося мимо болндинистого «БМВ».
— Приятель. — сказал я строго, — я конечно понимаю твои чувства и все такое, но надо и совесть иметь. Ты ведь ни какой-нибудь желторотый пацан, а вполне солидный мужик. Так что, веди себя, пожалуйста, соответственно.
«Мутант» внял моим словам и снизил скорость. А вообще, если честно, я был рад за него. Он давно этого залуживает. Но у меня всегда чего-то не хватало — то времени, то денег, а чаще всего — и того, и другого. Хорошо бы вот так и человеку — как говорит Гена, подшаманил бы сердце, удалил с него все рубцы и зарубки, сменил клапаны, подлатал тело — и бегай себе до нового капитального ремонта. Но увы, все зарубки человек обречен таскать до скончания дней своих.
Коля Хватов, или, как его все звали в институте, просто Хват, обрадовался нашей встрече. Последний раз мы виделись с ним года четыре назад, когда я работал частным детективом. Известие о моем восстановлении в милиции, он вопринял с воодушевлением.
— Есть она — справедливость! — воскликнул он и погрозил кому-то кулаком. Словом, хорошим мужиком был Хват — искренним и великодушным. Наверное. оттого и сидел до сих пор в капитанах.
Узнав, что меня интересует, сказал:
— Пойдем в ВЦ железной дороги. Они враз дадут тебе сведения об этом вагоне.
ВЦ находилось буквально в двух минутах хотьбы от отдела. Коля оказался прав. Не успел я назвать оператору намер вагона, как тут же получился о нем все сведения. Интересующий меня вагон прибывал через два дня на станцию Инская. Времени вполне достаточно, чтобы подготовиться к его приему.
В управлении милиции зашел к парням в отдел по борбе с наркотиками и ввел их в курс дела. При моем сообщении у них глаза загорелись алчным светом, будто у Змея Горыныча при виде Василисы Прекрасной. Еще бы, этот контейнер мог здорово улучшить их показатели.
— А не знаешь, много там героина? — спросил подполковник Вадим Вахрушев таинственным шепотом, словно боялся, что его могут услышать агенты конкурирующей фирмы.
— Точно не знаю, но думаю не меньше двух тонн, — не моргнув глазом взял я их на арапа.
Их лица выразили изумлением, смешанное с радостным возбуждением. Они разом могли стать знаменитыми на все страну. Их мысленным взорам уже виделись их фотографии в центральных газетах, интервью по первому каналу телевидения, лишняя звезда на погонах.
— Да ну, гонишь?! — выразил сомнение майор Виталий Дунаев, прозванный Огрызком по причине малого роста.
— Больно надо, — сделал я вид, что обиделся и вышел из кабинета. Теперь они двое суток спать не будут. Точняк! Как бы сдуру не побежали навстречу поезду.
Рокотов был чем-то явно расстроен. Но тут же объяснил причину плохого настроения:
— Вадим Сидельников ногу подвернул. Разрыв связок! Представляешь! Здесь работы невпроворот, а его угораздило. Кстати, тебя встречать спешил, — проговорил шеф сердито, будто я был причиной травмы Вадима.
Так вот отчего Сидельникова не было в аэропорту.
— Я не понял, товарищ полковник, на что вы намекаете? Я, что — обязан ему теперь платить по больничному что ли?