— Почему такие?... Выводы почему?
— Преподаватели института были предупреждены о готовящейся проверке и заранее ознакомлены с фотографией Потапова и его легендой. А это могли сделать лишь правоохранительные органы.
— Логично ага... А почему в колонии того... Не подготовили почему?
— Колония расположена далеко на севере. Они были уверены, что мы ограничимся его архивным делом, находящемся в УИТУ.
— Что это?
— Управление исправительно-трудовых учреждений.
— И что там?... С делом что?
— А там все соответствует легенде.
— Ага значит... Молодец. Премию выпиши... Заслужил. Скажи, что я велел. А сумму сам того... Только не очень.
— Спасибо, Виктор Ильич!
Сосновский выскочил из-за стола и стал бегать по кабинету. Шеф службы безопасности невольно отвел глаза. Слишком уж комично выглядел босс. Массивное тело, крупная плешивая голова и короткие, быстро-быстро семенящие ножки. Варданян боялся, что может не сдержаться от улыбки. А она (улыбка) могла напрочь перечеркнуть его карьеру.
Вдруг, Виктор Ильич остановился и, вперив в Варданяна острый взгляд, спросил:
— А не могли это люди... Потаева люди быть... Не могли?
— Исключено, — твердо ответил Варданян.
— Почему?
— Потому, что Потапов, или как там его, вышел на контакт с Потаевым совсем недавно. До этого в департаменте олигарха о нем ничего не знали. Это установлено.
— Ага... Ага, — вновь забегал по кабинету Сосновский. — Это конечно. А женщина как?... Любовница этого?... Она — как?
— Она работает на Потаева, Виктор Ильич. Скорее всего, она и завербовала Потапова.
— Это ещё ага не известно... Не известно ещё кто кого того...
— Это точно, — согласился Варданян.
— А этот какой! — удивился вдруг Сосновский. — Молодой какой ага... А шустрый какой!
— На месте дырку крутит, — подхалимски осклабился шеф службы безопасности.
— Это ага, — кивнул Виктор Ильич. Он сел за стол, долго смотрел на моросящий за окном дождь. Затем проговорил раздумчиво: — Талантливый ага... Жаль! — Повернулся к Варданяну: — Что делать собираешься?
— Да вот, пришел с вами посоветоваться.
— А что тут того... Кхе-кхе. Дело ясное ага.
— Ликвидировать?
— Ну зачем того?... Сразу зачем? Ипользовать надо... Попытаться надо. Только, чтоб чисто ага.
— Ясно, Виктор Ильич. Разрешите выполнять?
— Выполняйте.
После ухода шефа службы безопасности Виктор Ильич ещё долго не мог успкоится. Ни ночью ни того. ни днем ага. Что за жизнь! Вот думают, что у него деньги... А не знают того... Как они достаются не знают... А этот молодой молодец ага... Умный. Может быть попробовать его на свою сторону?... Нет. Умные они того... Они больно самостоятельные... А это ему не к чему. А вот использовать его... Это другое дело ага. И против Потаева использовать и вообще... Вообще против системы. А вдруг, он не один? Вдруг, ещё есть? От этой мысли Сосновскому стало совсем нехорошо, совсем тревожно. И Татиев что-то... Темнит что-то... С этим подполковником. Говорит, что тот из ГРУ, что удостоверение видел ага... Нет, нельзя ему доверять... Татиеву доверять. Нельзя. Может в любую подвести... Минуту подвести. Сейчас там конфликт нужен... Что б забыли все обо всем ага... А тут Татиев. Как бы от него того-этого. Может, органы использовать? Надо подумать. Хорошенько подумать. Пора ага действовать. А то сожрут... Много того... Желающих много.
Глава седьмая: Беркутов. Проводница Оксана.
На этом Кавказе я до того соскучился по настоящей работе, что набросился на нее, как голодный пес на жирную кость. Определенно. Разыскал в управлении Юру Дронова. Оказывается, он находился в очередном отпуске и решил использовать его с пользой для дела — готовил плацдарм для решающей скхватки со своим заклятым врагом Кудрявцевым, по милости которого он уже несколько раз мог очень даже запросто сыграть в ящик.
— Поедем к Сидельникову, — сказал я.
— Это ещё зачем?
— Разговорчики в строю! Совсем, блин, разболтался тут в мое отсутствие! Ты, подполковник, как «прикомандированный» к нашему ведомству, полностью поступаешь в мое распоряжение. А начальству вопросы не задают. Понял?
— Понял, — усмехнулся Дронов.
— А почему тогда, Юра, эта кривая ухмылка? Что ты ею хочешь сказать? Что ты такой крутой, что тебе и папа Римкий не указ? Так что ли?
— Тебе показалось, — ответил Юрий, смеясь.
— Тебе, можно сказать, привалило счастье — поработать вместе с самым крутым опером Нововсибирска, А ты — ухмылки, понимаешь ли. Нехорошо и где-то по большому счету некрасиво.
— Я счастлив и благодарен судьбе.
— Ну вот, это другое дело. А к Вадиму мы едим: а — для того, чтобы попроведать больного товарища, б — повидать его после долгой разлуки и, наконец, в — чтобы обсудить с ним дело и наметить мероприятия на ближайшую перспективу. Два ума хорошо, а три лучше. Есть ещё вопросы?
— Нет, вопросов больше не имею.
На улице при виде моего «Мутанта» Дронов едва не обалдел от изумления. Несколько раз обошел его кругом, даже потрогал, не веря своим глазам, спросил удивленно:
— Неужели же это тот самый убогий придурок?!
— Сами вы убогие, господин подполковник! И сами вы придурок! — обиделся я за своего друга. — Мой «Мутант» даже в худшие свои годы был гораздо умнее тебя и Сережи Колесова вместе взятых.
— Это конечно, — тут же согласился Дронов. — Извини. Я вовсе не хотел его обидеть.
Справа к «Мутанту» прилабунилась рыженькая «татра». Но он даже не смотрел в её сторону. Был постоянен в своих симпатиях. Для него кроме блондинок «вольво», других машин не существовало.
По дороге Дронов предупредил меня:
— Ты при Вадиме не говори о Козициной, а то у него сразу настроение портиться.
— Не держи меня за идиота, господин хороший, и не суди о товарищах по себе. Это может для тебя плохо кончиться.
Вадим смешно прыгал на одной ноге, был весел, беспечен и словоохотлив. Обнял меня, долго восторгался моими подвигами, а узнав, что я сменил его на боевом посту, очень обрадовался и сказал:
— Ну теперь я спокоен за дело.
— Еще бы тебе не быть спокойным, — тут же я согласился. — Разве можно что доверять этому «фээсбэшнику» Дронову, верно? Любое дело на корню угробит. Они ж в ФСБ, кроме как нос задирать да пальцы гнуть, ничего другого не умеют.
Мои слова очень смутили Сидельникова. Он бросил быстрый и очень виноватый взгляд на Дронова, пробормотал в замешательстве: