— Я не буду признавать вину! — заявил Джек. — Не хочу признаваться в том, чего не совершал.
— Просто выслушайте меня, договорились? Потому что в мои обязанности входит разъяснить вам последствия сделки или отказа от нее. — Мелтон протянул ему факс. — Они готовы переквалифицировать обвинение в сексуальное домогательство. Восемь месяцев тюрьмы, никакого условно-досрочного освобождения. Это хорошее предложение, Джек.
— Это хорошее предложение для того, кто, черт побери, виновен! — воскликнул Джек. — Я и пальцем ее не трогал, Мелтон! Она врет.
— Вы уверены, что сможете убедить в этом двенадцать присяжных? Вы хотите сыграть в русскую рулетку?
Он поднял чашку Джека, взял из-под нее салфетку и провел посередине линию. Вверху с одной стороны он написал «за», с другой — «против».
— Давайте рассмотрим ситуацию, если вы предстанете перед судом. В лучшем случае вас оправдают. В худшем — осудят за преступление второй степени. Семь лет тюрьмы.
— Я думал, что наказание, предусмотренное по этой статье, от грех с половиной до семи лет.
— Только если освободят досрочно. Но чтобы получить условно-досрочное освобождение, необходимо пройти полный реабилитационный курс для насильников.
Джек пожал плечами.
— А это настолько трудно?
— Вы обязаны будете ежедневно проявлять готовность обсуждать мельчайшие подробности своего преступления, совершенного на сексуальной почве. А это означает, что вы должны чистосердечно признаться, что вас привлекают юные девушки.
— Какая чушь! — вскипел Джек.
— Только не для осужденного. В глазах комиссии по условно-досрочному освобождению вы совершили это преступление. Точка. И вас не выпустят досрочно, пока вы не пройдете реабилитационный курс.
Джек провел ногтем большого пальца по щербине на столе.
— А если признать вину, — выдавил он, — какие здесь «за»?
— Во-первых, отсидеть придется всего восемь месяцев. И все. Даже если вы каждую секунду будете кричать о своей невиновности, вас все равно выпустят через восемь месяцев. Во-вторых, вы будете отбывать срок в окружной тюрьме, на ферме. Будете работать на свежем воздухе. Тюрьма штата — совершенно другое дело. Отсидите свое и вернетесь к прежней жизни.
— Но в моем личном деле будет отметка о сроке.
— За мелкое правонарушение, — возразил Мелтон. — Через десять лет его аннулируют, как будто его и не было. А обвинение в изнасиловании — это пятно на всю жизнь.
К своему ужасу, Джек почувствовал, что в горле встал комок, на глаза навернулись слезы.
— Восемь месяцев! Это очень долго.
— Намного меньше, чем семь лет. — Когда Джек отвернулся, адвокат вздохнул. — Как бы там ни было, мне жаль вас.
Джек повернулся к нему.
— Я не совершил ничего предосудительного!
— Восемь месяцев, — сказал в ответ Мелтон. — Вы не успеете и глазом моргнуть, как окажетесь на свободе.
Зал суда вызывал клаустрофобию. Стены нависали над Джеком, а воздух, который он вдыхал ртом, словно глыба опускался на дно желудка. Он стоял рядом с Мелтоном Сприггом, не сводя глаз с судьи Ральфа Гринлоу, чья дочь три года была у Джека в команде вратарем. Непредубежденный суд? Как бы не так! Каждый раз, когда Джек встречался взглядом с судьей, он видел, как в его глазах мелькала мысль о том, что на месте Кэтрин Марш, сидящей за прокурором, могла оказаться его дочь.
Судья изучил сделку о признании вины — клочок бумаги, на котором Джек поставил свою подпись, как будто кровью подписал договор о продаже души дьяволу.
— Вы ознакомились с этим документом, прежде чем его подписать?
— Да, Ваша честь.
— Было ли оказано на вас какое-либо давление, что-то обещано взамен, чтобы заставить признать себя виновным?
Джек вспомнил салфетку, все «за» и «против», которые написал на ней Мелтон. После встречи с адвокатом он забрал ее с собой и на следующий день смыл в унитазе.
— Нет.
— Вы понимаете, что, признав себя виновным, отказываетесь от своих прав?
«Да, — подумал Джек, — от права жить своей жизнью».
— Да, — сказал он вслух.
— Вы понимаете, что имеете право на адвоката?
— Вы понимаете, что имеете право на суд присяжных?
— Вы понимаете, что присяжные должны прийти к единогласному решению, чтобы признать вас виновным?
— Были ли использованы против вас улики, полученные незаконным путем, чтобы заставить подписать это признание?
Он почувствовал, как Мелтон затаил дыхание, когда судья задал следующий вопрос.