Джиллиан приснилось, что кто-то звонит в дверь. Она лежала в постели, ей было настолько плохо, что она едва могла разлепить глаза, но визитер оказался настырным. Спустя вечность ей все-таки удалось свесить ноги с кровати. Она прошлепала по лестнице и рывком открыла дверь. За дверью стоял отец, в его руке — пистолет.
— Джилли, — произнес он и выстрелил ей прямо в сердце.
От испуга она проснулась вся в поту и отбросила стеганое одеяло. Было раннее утро, всего половина седьмого, но снизу уже раздавались голоса.
Мгновение спустя она на цыпочках пробралась к кухне.
— Единственное, что я говорю, Том: он выбрал этот городок не просто так, — сказал ее отец.
Он обращался к отцу Уитни. Джиллиан заглянула и увидела Эда Абрамса и Джима с фармацевтической фабрики.
— Я не понимаю, что мы можем сделать, — ответил Том. — Кстати, Чарли Сакстона ты на эту встречу не позвал.
— Чарли я всегда рад, к тому же он продолжает носить золотой значок полицейского.
Эд покачал головой.
— Не знаю, Амос. Не похоже, чтобы он шевелился.
— Кто? — поинтересовалась Джилли, выходя из укрытия. С грацией зрелой женщины она налила себе чашку кофе и юркнула отцу под руку. — Доброе утро, папочка! — сказала она, целуя его в щеку. — Здравствуйте, мистер Абрамс, мистер О'Нил, Джимми!
Мужчины невнятно пробормотали слова приветствия, старательно отводя глаза от ее импровизированной пижамы: просторной футболки и отцовских широких трусов. Между приспущенной резинкой и краем футболки виднелась тонкая полоска нежной кожи.
— Так кто это не шевелится?
— Вот поэтому, — внезапно заявил Амос, — вот поэтому мы должны взять инициативу в свои руки.
Он ухватился за футболку Джилли и сжал ее в кулаке так, что ткань натянулась на бутонах груди. Девочка замерла, охваченная странной смесью унижения и силы, которой, как она видела, обладает ее тело, способное превратить мужчин в рабов.
Том О'Нил встал.
— Нам пора.
Эд Абрамс кивнул, за ним Джимми.
Амос пошел провожать гостей, намеренно понизив голос, чтобы Джилли не слышала, о чем они говорят. Что-то произошло, она должна это выяснить. Она дождалась, пока в кухню вернулся отец.
— Папа, ты расскажешь мне, что происходит?
Амос некоторое время пристально смотрел на дочь, пока вновь обрел способность говорить.
— Давай ты сперва оденешься, — ответил он, взял ее за руку и повел наверх.
Чарли вздрогнул, когда дверь его кабинета резко распахнулась. На пороге стоял злой как черт ставший на учет в его городе обвиненный в изнасиловании Джек Сент-Брайд. За его спиной маячила секретарша.
— Простите, шеф. Я пыталась его остановить, но…
— Я разберусь. Мистер Сент-Брайд, зайдите в кабинет.
Он жестом пригласил его садиться, как будто Джек был обычным посетителем, а не пышущим негодованием человеком. Чарли даже показалось, что от него поднимается пар.
— Чем я могу вам помочь?
— Все знают! — сухо бросил Джек.
Чарли не стал делать вид, что не понял, о чем речь.
— Список социально опасных преступников не является тайной. Если кто-то из местных жителей захочет с ним ознакомиться, я не могу воспрепятствовать.
— Сколько?
— Что значит «сколько»? — переспросил Чарли.
— Сколько человек приходило, чтобы посмотреть, нет ли в этом списке моего имени?
— Я не вправе…
— Просто ответьте. Прошу вас.
Чарли поджал губы и уставился на трещину, которая шла через весь потолок.
— Мне о таких неизвестно.
— Правильно. Никто бы никогда не узнал, что я занесен в этот список, если бы не один из ваших подчиненных.
Детектив потер переносицу. Черт, Уэс…
— У нас в департаменте существуют определенные правила, мистер Сент-Брайд. Всегда досадно узнавать, что не все подчиненные им следуют.
— Досадно?
Джек опустил глаза, а когда опять взглянул на Чарли, его глаза блестели: то ли от гнева, то ли от слез — детектив понять не мог. Да и, честно говоря, не хотел знать.
— Это досадное недоразумение… разрушит мою жизнь.
Чарли едва удержался от замечания, что Сент-Брайд сам разрушил свою жизнь.
— Мне очень жаль, но на каждый рот платок не накинешь. Это не в моих силах.
— А как насчет актов вандализма, детектив? Вы в силах заставить людей прекратить рисовать на двери Роя Пибоди очаровательные граффити, в которых мне указывают, куда я должен уехать?
— Вы можете написать заявление, но сомневаюсь, что из этого что-то выйдет. — Чарли взглянул посетителю в глаза. — Никто в городе не может заставить вас уехать отсюда. Что бы там ни говорили, что бы ни делали, вы можете оставаться здесь столько, сколько захотите.