Джек отшатнулся. Ее слова ранили больнее любого удара, который ему нанесли сегодня вечером. Он смотрел, как она, склонившись, подносит простыни к лицу.
— Что ты сделал? — спросила она, поднимая заплаканные глаза.
— С чем?
— С ее запахом. С запахом Хло. — Эдди зарылась лицом в постельное белье. — Он был здесь… еще сегодня утром… а сейчас исчез.
— Дорогая, — мягко ответил Джек. — Эти простыни не пахнут Хло. Уже давно.
Эдди сжала ткань в кулаке.
— Уходи, — всхлипнула она и отвернулась.
Джек тихонько закрыл за собою дверь.
«Петушиный плевок», насколько помнили завсегдатаи, никогда не имел ничего общего ни с петухами, ни с плевками, но некоторые старожилы утверждали, что этот бар, спрятавшийся в самом дальнем уголке городка, раньше был пристанищем Рыцарей Колумба, католического движения, а позже — баптистской церковью. Сейчас это было темное уединенное место, где человек мог заливать свое горе или наливаться виски, что одно и то же.
Рой Пибоди закрыл глаза, когда приятное тепло потекло в живот. После нескольких недель неусыпного контроля дочери и пристального внимания со стороны Джека Сент-Брайда он снова оказался в баре. Он был здесь один, за исключением хозяина бара Марлона, который до скрипа натирал бокалы. В отличие от многих барменов — а Рой повидал их немало — Марлон обладал удивительным талантом хранить молчание, давая посетителю возможность насладиться напитком. По правде сказать, Рой в этом баре, где никто ничего плохого, черт возьми, от него не ожидал, чувствовал себя уютнее, чем дома.
Когда дверь в «Петушиный плевок» распахнулась, Рой с Марлоном удивленно подняли головы. Люди в Сейлем-Фоллз редко пили в десять вечера в будний день, и Рой испытал укол обиды, что ему придется разделить этот восхитительный момент с кем-то еще.
Трудно сказать, кто больше опешил, Рой или Джек.
— Что вы здесь делаете?
— А на что это похоже? — скривился Рой. — Давай, черт подери, беги и расскажи все моей дочери!
Но Джек тяжело опустился на высокий табурет рядом с ним.
— Мне то же, что и ему, — попросил он Марлона.
Словно печать одобрения, перед ним с глухим стуком поставили виски. Делая первый большой глоток, Джек чувствовал на себе взгляд Роя.
— Так и будете таращиться на меня?
— Не думал, что ты умеешь пить, — признался Рой.
Джек негромко засмеялся.
— Многие производят обманчивое впечатление.
Рой кивнул, соглашаясь.
— Ты дерьмово выглядишь.
— Большое спасибо.
Старик протянул руку и осторожно коснулся ссадины над глазом Джека.
— Врезался в стену?
Джек искоса взглянул на него.
— А вы попиваете лимонад?
Рой не спешил с ответом.
— Насколько я понимаю, Эдди знает, что ты тут.
— Равно как и то, что вы здесь.
— Сент-Брайд, я же предупреждал: если ты разобьешь ей сердце…
— А если она разобьет мое, Рой? — с горечью поинтересовался Джек. — Что ты тогда со мной сделаешь? — решил он отбросить формальности и перейти на ты.
Рой посмотрел на глубокие морщины вокруг рта Джека и увидел в его лице что-то до боли знакомое.
— Я угощу тебя выпивкой, — ответил он.
Однажды в лагере скаутов Джиллиан разжигала костер. Пока остальные девочки занимались приготовлением традиционного угощения и пели лагерную песню «Кумбайя», Джиллиан поддерживала огонь: подбрасывала в него палочки и сосновые иголки, какие-то шнурки, кусочки хлеба и даже отправила туда отвратительную жабу. Ее завораживала ненасытность огня. Она смотрела на пламя и думала: «У меня нет сердца. Внутри меня огонь».
Сегодня костер был меньше… или это она выросла. Они стояли у костра, держась за руки. Но они больше не были Джиллиан, Челси, Уитни и Мэг. Они стали богинями, теперь они были шабашем. И она — их верховной жрицей.
Ветер, от которого веяло весной, скользил между ногами Джиллиан, словно любовник. Ветер был ее единственной одеждой, все остальное было кучкой сложено под деревом. Когда она сказала, что хочет быть абсолютно чистой, остальные удивились. Но потом Уитни все же сбросила рубашку. Челси осталась в одном бюстгальтере и трусиках. Только стеснительная Мэг была полностью одета.
Джилли встретилась взглядом с подругами. Чувствуют ли они то же самое? Ее тело никогда еще не пело, как сегодня. Она откинула голову назад, обращаясь к ночному небу:
— Стражи сторожевых башен на востоке, где рождаются солнце, луна и звезды, я взываю к вам и призываю явиться!
Слова всплывали сами, исходили из самого сердца, и впервые Джиллиан поняла, что означают слова Света Звезды о силе создавать собственные заклинания.