Настя краснеет. Злится. Шпилька вернулась обратно, пусть и не от меня, но попала в самое сердце.
– А что с рестораном не так?! Это одно из лучши заведений в Москве, и…
– Слишком банально. К тому же слишком распиарено, а значит, ничего эксклюзивного здесь ждать не стоит. Особенных девушек не водят в такие места.
Охо-хо…
Я не могу скрыть улыбки. Бросаю на него взгляд, он мне отвечает мягко, и это потрясающе. Да-да, что-то из ряда вон. Мужчина за меня заступается! А не пытается меня закопать… где это видано?
Анатолий Петрович злится еще сильнее. Нет, внешне он – скала, но я-то его знаю, как свои пять пальцев. Венка на его лбу вот-вот взорвется, а это значит, что до его личного армагеддона осталось каких-то пару минут.
Супер.
Меня это устраивает.
– Хорошо, – цедит сквозь зубы, – Вы правы. Не будем мешать. Пойдем, любимая.
Фу.
Серьезно.
Просто фу. Но это не больно, если кому-то интересно. Толя пытался сделать, чтобы было больно, а мне только смешно.
– Хорошего вечера и продуктивного разговора, Александр. Галя.
– И вам хорошего вечера, Анатолий Петрович. Анастасия, – отвечаю ровно, продолжая улыбаться.
Разглядываю наполнение своей тарелки, но сама буквально слышу, как крошатся его зубы.
По-тря-са-ю-ще. Такими темпами ему понадобится вставная челюсть. Интересно, тогда Настюша будет к нему так жаться?
Хотя нет, я вру. Мне неинтересно.
Парочка покидает зону нашего комфорта, и мы с Верным остаемся наедине снова. Я бросаю на него взгляд, он отвечает своим. Через мгновение начинаю смеяться…
– Простите. Это…простите.
– Ничего страшного, – улыбается он, – Я почти могу его понять.
– Ну да. Она очень красива.
– Она? Пф… – Александр берет бокал и делает глоток воды с лимоном, а потом добавляет, глядя мне в глаза, – В ней нет ничего особенного, Галина. Таких ходит половина Москвы, и это, поверьте моему опыту, очень быстро надоедает.
Он не говорит больше ничего, но я слышу между строчками что-то важное, поэтому краснею. Как девчонка… и как девчонка совершенно не знаю, что ответить, поэтому только киваю.
Верный делает глубокий вдох.
– На чем мы остановились? Ах да. На нашем деле.
– И что же вы скажете?
Впервые за вечер я по-настоящему напрягаюсь и смотрю ему в глаза. Пожалуйста, скажи, что да…пожалуйста! Скажи, что ты согласен…
– У меня тоже есть сын, – наконец отвечает он на этот раз серьезно и четко, – И если бы моего сына кто-то тронул, я бы сам сидел на месте Ивана. Конечно, я помогу.
Шумно выдыхаю.
Кровь приливает к щекам, а руки мелко подрагивает.
Жмурюсь.
Снова вдыхаю и прижимаю руку к груди.
Не верю…я не верю! Что это происходит! А Верный мягко смеется…
– Судя по всему, я вас удивил?
– Я просто…я так рада, что вы согласились! Это…очень много значит для меня, и…для Олега тоже.
– Я знаю, – отвечает тихо.
Пару мгновений мы смотрим друг на друга, и что-то за эти пару мгновений происходит точно.
Я немею, и по коже у меня бегут мурашки… ток. Волнение…
Но потом все проходит. Верный закрывается, обратившись в того, кем он, собственно, является – в профессионала своего дела.
– Первое, что я предлагаю сделать – это вытащить Ивана из тюрьмы.
Теряюсь.
– Думаю…это конечная цель, нет?
– Вы не поняли, – Александр двигается ближе и складывает руки в замок под подбородком, – Я думаю, что у меня получится вытащить его уже сейчас.
Сердце подпрыгивает.
– Уже сейчас? То есть…Новый год он проведет с нами? И…
Он обрывает меня тихим смехом.
– Нет, Галина. Я, конечно, могу многое, но даже я не волшебник. До Нового года осталось две недели. Это нереально.
Грустно, но я понимаю…
– Да, конечно. Ясно.
– Значит так, смотрите. Я подам на апелляцию и…кхм, попробую договориться о домашнем аресте. Не факт, что получится, но у меня есть определенные связи. Некоторые судьи задолжали мне услугу…скажем так.
– И…
– Все будет происходить быстро, поэтому мне нужно, чтобы завтра вы поехали к нотариусу и оформили согласие.
– Согласие?
– Да, что вы даете разрешение арестанту проживать на вашей жилплощади.
– О.
Замираю.
И нет, я не испугалась. Иван пусть и пышет своим непростым характером, но я его не боюсь, хоть ты тресни. Проблема в другом…
– Вы…не согласны? Боитесь его?
– Нет! Конечно же, нет! Просто…
– М?
– Квартира моей мамы сейчас не моя. Она будет моей только через полгода, – объясняю тихо, – И в этом проблема.
– У вас есть какая-то другая недвижимость?
Ну…эм, как бы есть, да, но…
– Вы хоть что-то получили после развода? – Александр хмурится. Голос его становится тверже и, кажется, наполняется злостью.
Это снова приятно. Вопреки здравому смыслу…
– Да, я получила квартиру.
Но я хотела выставлять ее на продажу и уже договорилась с риелтором. Что ж. Придется все отменить…
Мотаю головой и уверенно смотрю ему в глаза.
– Проблем не будет. Я сделаю документы завтра и привезу их вам.
– Я могу сам заехать и забрать, если вам неудобно.
Трогательно.
Я снова улыбаюсь…
– Мне несложно.
Главное, в его предложении нет никаких дурных намеков. Александр искренне…заботится обо мне? Это, согласитесь, действительно трогательно.
– Хорошо, тогда я начну работать. Нам нужно подписать соглашение… – он лезет в свой портфель, но я заставляю его замереть своим вопросом.
– А что по поводу гонорара?
Верный медленно поднимает на меня глаза, потом смещает их влево. На мгновение, но мне понятно, куда именно он смотрит. Как раз слева я ощущаю массированную атаку двух пар глаз, и даже не глядя, очевидно кому именно они принадлежат.
Мой бывший и его клевая девчонка.
Александр криво ухмыляется и наклоняет голову чуть вбок.
– Разве вы должны об этом думать?
Он снова ничего вроде как и не говорит, а я чувствую поддержку. Кажется, только что я обрела неожиданного союзника.
Улыбаюсь и киваю.
– Не должна.
– Вот и не думайте. Бумаги. Подписать нужно здесь и здесь.
Я двигаю документы к себе и пробегаюсь по ним взглядом. Не знаю, что он задумал, конечно же, но, как мне кажется, это будет что-то фееричное. По крайней мере, если опираться на внутренние ощущения, а они меня в последнее время не обманывают.
19. Связь Галя
– …Как тебе Москва?
Спрашиваю тихо и аккуратно. Олег сидит рядом со мной в машине и настороженно смотрит в окно, но сразу опускает глаза на свои руки и жмет плечами. Мне кажется, он волнуется, а еще кажется, что ему совсем не по себе.
Конечно, так и есть.
Мы провели с ним много времени, но этого все равно недостаточно, чтобы выстроить железобетонное доверие между нами, а я в срочном порядке выдернула его из детского дома, потом еще сверху огорошила новостью о том, что мы переезжаем в Москву.
Да, я определенно точно могу понять его реакцию. Я решила, что пока говорить о своих планах на его отца лучше не надо. Ничего может не получиться, начиная от его пребывания на домашнем аресте, пока идут новые разбирательства по его делу, заканчивая потенциальным смягчением приговора. Зачем лишний раз давать надежду ребенку, а потом жестоко отнимать ее и разрушать его жизнь? Я решила, что лучше мягко. Посмотрим, что будет с домашним арестом, а потом уже будет оттуда плясать. В идеале все вообще пройдет ровно, и Олег узнает обо всем по факту: когда его отца отпустят.
А пока…
– Олег?
– Красиво, – отвечает тихо и бросает на меня взгляд.
Я его почти не знаю, конечно, но Олег вообще…знаете? Он до невозможного простой ребенок. То есть, в нем, разумеется, скрыто много чего и многое мне предстоит только увидеть впервые, но по факту…все его реакции и все его поведение – это как читать книгу. Ты сразу понимаешь, когда он хочет что-то добавить, а когда добавлять уже нечего.