Выбрать главу

— Ну и кто же тебя нанял? — спрашивала Креуса.

— А кто его знает, — пожимая плечами, отвечала та, - один пожилой, солидный, а другой молоденький.

— Охрана! Охрана! — наконец закричала очнувшаяся Ниси.

Благодаря этой несчастной случайности, едва не стоившей Ниси жизни, и еще потому, что, наконец, нашелся таксист и подтвердил, что Ниси находилась в лачуге совсем недолго и сама просила вызвать полицию, Ниси под ручательство доктора Кайо выпустили на свободу.

Какой счастливой она почувствовала себя, оказавшись дома, в своей спальне! После стольких ночей тревог и беспокойства, после занесенного над ней ножа она, наконец-то, была опять в безопасности.

Счастлив был и вернувшийся вечером Родригу. Он столько пережил за последние дни, что просто не мог поверить: неужели Ниси опять рядом с ним, живая, здоровая? И с ней, и с ребенком ничего не случилось.

— Как ты добралась? Неужели одна? — расспрашивал он, целуя жену.

- Нет, меня привез Жулиу, — ответила Ниси. — Мама не хотела никого тревожить.

И это ненавистное Родригу имя отравило всю его радость.

Глава 36.

После жуткой встречи с убийцей Жозиасом, который выследил ее в доме Апаресиды, Тереза не могла там оставаться там и жила у Элены. Фреду стал ее консультантом, помогал разобраться в делах. Тереза, наконец, поняла, что единственное ее спасение — это деятельность, это активность.

- Мне нельзя было прятать голову под крыло.

Однажды Фреду пришел очень радостный: оказалось, что квартира, где они всегда жили с Новаэсом и откуда он ее выгнал, принадлежит ей, Терезе.

— Ты можешь поселиться в ней хоть завтра, — сказал Фреду. — И я так бы и поступил. Ты больше не бездомна, Тереза!

Терезу не смутили запертые замки. Она была законной владелицей и имела право их вскрыть. Войдя в квартиру, она распорядилась поставить новые и приказала упаковать вещи мужа. В ее доме, с ней рядом не будет жить убийца!

Паула крайне изумилась, обнаружив у себя в доимее такие перемены.

— Ты можешь остаться жить со мной и с Бруну, - предложила ей Тереза. — А потом мы возьмем к себе бабушку.

— Еще чего! — возмутилась Паула. — Если ты выгоняешь отца из дома, я уйду вместе с ним.

— У меня есть для этого основания, — грустно сказала Тереза. — Если хочешь знать правду...

Бруну поставил сестре кассету, и Паула увидела отца, прокрадывающегося в потемках к постели. Вот он кладет на лицо Терезы подушку...

— Я понятия не имею, кто сфабриковал против отца эту гадость, — заявила она нервно. — Не знаю и знать не хочу! Распорядись собрать и мои вещи. Я уезжаю вместе с отцом!

Тереза печально смотрела на свою своенравную неуемную дочь.

— Не забывай, что наши двери всегда для тебя открыты, — сказала она. — И двери, и сердца.

* * *

Руй только чертыхнулся про себя и переселился с Паулой в свой офис. С этого дня они расположились в нем словно в гостинице.

— Почему ты не снимешь нормальную квартиру, папа? — злилась Паула.

— Твой отец теперь бедный человек, — отвечал Руй, которому выгодно было разыгрывать из себя жертву.

Тереза не забывала своих друзей и по-прежнему частенько навещала особняк Жордан. Клотильда редко бывала дома, и она проводила время с Горети, которая сидела и шла подвенечные платья.

А Клотильда наслаждалась новой романтической жизнью. У нее с Америку начался роман. Они назначали друг другу свидания то в парке, то в музее, то на выставке цветов, то еще на какой-нибудь выставке. Вечерами они вместе ужинали в маленьких ресторанчиках при свечах, беседовали о путешествиях, книгах, читали друг другу стихи.

И чем доверительнее они беседовали, тем приятнее им становилось друг с другом.

Америку показалось, что в Клотильде он может обрести не только друга, но и женщину, чего никогда не могло случиться в его жизни с Горети. Ведь Горети была молода и любила другого. А Клотильда по-прежнему сохраняла свой женский шарм, несмотря на возраст. Перед Горети Америку чувствовал себя виноватым, она жила при нем как сиделка, как экономка, а Клотильда могла стать ему настоящей женой. Он расстраивался из-за того, что раньше не доверился женской интуиции Клотильды. Брак с Горсти теперь ему казался

ошибкой, и он сожалел о ней.