Этот день был не за горами, Симони нервничала от того, что Горети отказывается устраивать шумную вечеринку в отсутствие сеньора Америку, который все еще находился в клинике. В глубине души Симони признавала правоту матери, но чувство протеста было сильнее, и она беспрестанно твердила:
- Я отпраздную свой день рождения так, чтобы он запомнился на всю жизнь!
Это звучало угрожающе. Горети боялась, как бы дочь не сделала какую-нибудь непростительную глупость. Ей бы следовало сдерживать себя и не отвечать на эти детские угрозы, а она с тревогой спрашивала:
- Что ты задумала? Бежать из дома? Это тебя Олавинью сбивает с толку?
Сама того не ведая, она подбросила Симони идею, ставшую вскоре навязчивой.
- В день совершеннолетия я хочу стать по-настоящему взрослой, - сказала Симони Олавинью. – Ты меня понимаешь? Мне надоело быть ребенком.
- Да, конечно, - охотно поддержал ее он. – Совершеннолетняя девушка имеет полное право стать настоящей женщиной. Я готов тебе в этом помочь, но только ты не передумай.
- Нет, я не передумаю!
Между тем Америку сам посоветовал Горети устроить праздник для Симони. Гостями на нем были Тадеу и Эстела, а также многочисленные друзья виновницы торжества, в том числе и Олавинью. Веселье было в самом разгаре, когда Горети обнаружила, что дочь исчезла, оставив записку:
«Мама, я ушла жить собственной жизнью. Не ищи меня, пожалуйста. Симони».
Нетрудно было предположить, что случилось потом. Вопреки просьбе Симони, ее мать, отец, Эстела и все гости бросились на поиски беглянки, проклиная Олавинью, совратившего юную девушку с пути истинного.
А сама она объявилась спустя час в доме Алзиры, попросив с виноватым видом:
- Разреши мне у тебя переночевать, только не говори маме, где я.
- Да как же я могу тебя здесь прятать, если Горети, твой отец и сеньора Эстела там с ума сходят! – возмутилась Алзира.
- Ну, потерпи хотя бы до завтра, - взмолилась Симони. – Пойми, я не могу пойти к ним сейчас: мне очень стыдно!
- А что ты натворила с этим паскудником Олавинью? – строго спросила Алзира.
Симони поняла ее намек и заговорила горячо, взволнованно:
- Между нами ничего не было! Я сначала хотела провести с ним ночь. Но потом испугалась. И вообще поняла, что нельзя вот так, без любви. Я ведь влюблена в Олавинью только чуть-чуть, самую малость…
Алзира смотрела на нее как на глупого, бестолкового ребенка, укоризненно качая головой. А вывод сделала вполне в духе Горети:
- Пороть тебя надо, вот что я поняла.
- И ты туда же? – обиделась Симони. – Я уже взрослая, у меня своя работа, есть талант!
- Ты еще должна доказать это и себе, и матери, - назидательно промолвила Алзира. – А ты сегодня доказала всем, что у тебя по-прежнему ветер в голове.
- Но ты мне позволишь здесь переночевать?
- Ложись и спи, если сможешь заснуть, - сердито проворчала Алзира. – Пусть мать там мается без сна, а ты – спи!
Ранним утром к Алзире нагрянул Бруну, первым догадавшийся, где может быть Симони.
- Я вчера нашел-таки Олавинью и узнал, что ты сбежала и от него, - пояснил он. – Ну а дальше стал соображать, к кому бы ты могла податься. Сейчас я тебя отвезу к сеньоре Горети.
- Нет! Я не пойду! – испугалась Симони. – Она меня убьет!
- Тогда поедем к твоему отцу.
- Я думаю, после вчерашнего он сделает со мной то же, что и мама.
- Да. Что же нам делать? – озадаченно покачал головой Бруну. – Может, сходить в больницу к сеньору Америку? Ты все ему расскажешь, а уж он сумеет настроить сеньору Горети должным образом.
Так они и сделали.
Америку удивился ранним визитерам, но виду не подал и внимательно выслушал покаянную речь Симони.
А она начала с того, что повинилась перед ним за свою мистификацию с поэтами.
- Я не хотела ничего дурного. Мне даже казалось, что с Клотильдой ты был бы более счастлив, чем с моей мамой. Она ведь по-прежнему любит Фреду… Прости, если я опять сделала тебе больно.
- Нет, я все это знаю от Горети, - сказал Америку. – Она ничего от меня не скрывала. И пошла на эту сделку только из-за тебя. Но, как выяснилось, мы все ошиблись. Никто из нас не стал счастливее от такого решения.
- Я постараюсь ее больше не огорчать, - пообещала Симони, рассказав заодно, что она выкинула минувшей ночью. – Но мама мне уже не поверит. А ты можешь за меня поручиться перед ней? Скажи ей, что я теперь все поняла и хочу, чтобы ее жертва не была напрасной…
- Жертва… - печально повторил Америку. – Я тоже со своей стороны должен многое сделать для Горети. Что же касается тебя, то у меня нет уверенности, что ты опять не станешь водиться с Олавинью.