— Ты почему не зажигаешь свет? — заглянув в комнату матери, спросила Лижия.
— Задумалась... — не стала вдаваться в подробности Марилу. — А ты уже пригласила Родригу на свой день рождения?
— Да. Только он вряд ли придет. Я его совсем не интересую.
— Так надо же заинтересовать! Он переживает душевную травму, а ты посочувствуй ему, приласкай его. Мужчина в таком состоянии — как ребенок. Сам идет в руки. Кто пригреет, тот ему люб.
— Мама, хватит! — не выдержала Лижия. — Ты говоришь мне это каждый день.
— Ну да, я говорю, а ты ушами хлопаешь. Решила уступить Родригу няньке?
—Да при чем тут нянька! Родригу не может забыть Паулу, вот и пытается ей досадить, флиртуя с Ниси.
— Я в этом не уверена, — сказала Марилу. — Нянька не так проста. И если ты будешь бездействовать, она отберет у тебя Родригу.
— Нельзя лишиться того, чего и так не имеешь, — заметила Лижия.
— Ты рассуждаешь, как твой дед. Он на тебя дурно влияет.
— Дедушка Америку не может повлиять на меня дурно. Он мудрец и реалист в отличие от тебя.
— Это он — мудрец? Не смеши меня! Я никогда не прощу ему, как он по-хамски вел себя с Клотильдой Жордан. Юродствовал. Битый час говорил о жареных сардинах, ковырялся в зубах. Конечно, она пришла в ужас от такого жениха!
— Но он-то не набивался ей в женихи, — напомнила матери Лижия. — Ты сама пригласила к нам Клотильду и намекнула ей, что дед не прочь на ней жениться.
—— Вот он за это мне и отомстил. Прикинулся хамом и кретином. А в результате отпугнул такую благородную женщину.
— Мама, я не понимаю, почему ты так настойчиво пытаешься его женить.
— Потому, что он стар и у него больные ноги! Не сегодня-завтра он может слечь, и кто тогда будет за ним ухаживать?
— Ты, я, сиделка, наконец?
— Нет, дорогая, такая перспектива меня не устраивает, — заявила Марилу. — Тебе надо выходить замуж и растить собственных детей, а мне это и вовсе не по силам.
Даже если я найму пять сиделок, все равно мне каждый день придется видеть больного неподвижного старика. Да я просто с ума сойду!
— Мама, у меня волосы дыбом встают от твоих слов, — призналась Лижия. — Это же твой родной отец! Если он не нужен тебе, то неужели будет нужен Клотильде или какой-либо другой женщине?
— Та, на которой он женится, будет вынуждена за ним ухаживать, потому что получит богатое наследство после его смерти, — спокойно пояснила Марилу.
Лижия пришла в ужас от такого откровения,
— Надеюсь, ты не говорила этого дедушке?
— Говорила много раз! Пусть не надеется, что я буду при нем сиделкой.
— Теперь мне понятно, почему он так редко у нас бывает, — печально промолвила Лижия, а про себя подумала, что не зря дед питает симпатию к Горети — женщине простоватой, но участливой и доброй.
Клотильда приняла приглашение Марилу и согласилась пообедать с Америку не от хорошей жизни. Положение было таково, что за неуплату налогов сестры Жордан вскоре могли лишиться своего фамильного особняка.
Когда речь впервые зашла о том, что особняк может быть продан с аукциона, Клотильда предложила другой вариант:
— Не разумнее ли расстаться с Ренуаром и прочими картинами, чем лишиться дома?
И тут Элизинья призналась, что давно уже продала все ценные картины из семейной коллекции, заменив их подделками.
Клотильда пришла в ужас, но Элизинья добила ее, сказав, что так же поступила и со своими бриллиантами.
— Но куда же подавались эти деньги? — недоумевала Клотильда.
— А на что, по-твоему, мы жили последнее время? — задала ей встречный вопрос Элизинья.
Фреду предложил сдать особняк в аренду, а самим поселиться в пристройке, но сестры пока не дозрели до такого шага психологически.
Пытаясь им помочь, Фреду начал с самого простого: дал Элизинье деньги и велел ей расплатиться с Горети за сшитые для них платья. Сестра же его обманула. Встретившись не с Горети, а с Бени, отдала ему только часть долга. Но Фреду об этом не знал и поэтому надеялся, что Горети изменила свое негативное отношение к сестрам Жордан.
Для него это было крайне важно потому, что он все больше влюблялся в Горети и даже подумывал о том, чтобы на ней жениться. Горети тоже увлеклась им. Но Жулиу предупредил Фреду, чтобы тот по-прежнему не говорил ей, кто он на самом деле.
— Горети женщина решительная, — пояснял Жулиу, — Как только узнает, что ты — брат Элизиньи Жордан, сразу же прогонит тебя.