и тень испуга омрачила ее лицо.
Родригу попытался отыскать глазами, что же такое напугало Ниси, но ничего не увидел — лысый крепыш успел потихоньку скрыться.
После венчания молодые отправились в гостиницу. Родригу был мрачен и все пытался выяснить, почему же не явились приглашенные.
— Из-за меня не явились, — тихо и спокойно сказала Ниси. — А был бы жив сеньор Эдуарду, пришли бы все.
— Но тогда бы я с тобой не венчался, — жестко ответил Родригу. — Я женился на тебе, потому что был зол на весь мир. Но я последователен в своих ошибках.
Ниси вздохнула. Муж хотя бы был с ней откровенен, что ж, для начала и это неплохо. Вскоре в номер поднялись Рикарду, Эстела и Вивиана, они приехали, чтобы отпраздновать венчание.
Ниси была им рада, иначе праздник у нее получился бы слишком грустным. За бокалом шампанского Эстела пригласила всех на новое местожительство. Братья удивленно переглянулись.
— Да, да, у нас начинается новая жизнь, — подтвердила Эстела не слишком весело. О своих сложностях в семейной жизни она рассказывать не стала и никак не объяснила, почему не приехал Тадеу и что за смысл она вкладывает в слова «новая жизнь». Но она знала, что и Ниси не слишком счастлива, и теперь ей было жаль ее и хотелось как-то все скрасить. Про себя она, возможно, даже сожалела, что не поехала в церковь. Впрочем, ей было некогда, слишком много возни было с новым особняком. На днях она наняла туда
садовника. Поначалу он ей не понравился — лысый крепыш с неприятным лицом. Но у него было хорошее рекомендательное письмо. И потом за него поручилась Тиана, с которой, как показалось Эстеле, этот человек находился в весьма близких отношениях. Свою кухарку Эстела очень ценила, судьба у нее складывалась трудно, и хозяйка желала ей счастья. Словом, Эстела решилась — садовник им был просто необходим.
Когда Ниси с Родригу перебрались в новый особняк, первый, кого она увидела на лужайке перед домом, был тот самый лысый незнакомец, которого она так боялась.
Оказалось, он служит у них садовником. Его присутствие повергло Ниси в смятение, она не могла чувствовать себя в безопасности рядом с этим человеком. Выбрав удобный момент, она пожаловалась Эстеле:
— Мне не нравится, как смотрит на меня садовник. Он мне крайне неприятен.
— Не позволяй слугам запугивать тебя, — посоветовала ей золовка. — Привыкай, что ты тут хозяйка и все слуги должны тебя слушаться.
Совет был хорош, но остался советом, душевного спокойствия Ниси он не принес. А вскоре у нее появился и еще один повод для беспокойства. Руй Новаэс, став компаньоном фирмы Медейрусов, прислал в офис своего представителя. Этим представителем оказалась Паула. Разнаряженная, подкрашенная, надушенная сидела она теперь в одной комнате с Родригу и томно на него поглядывала.
Родригу бесился, Руй торжествовал, Ниси нервничала. А Паула рассказывала всем и каждому, что беременна от Родригу.
Вполне возможно, не рассказывай она об этом, она бы скорее добилась чего-нибудь от Родригу, потому что до сих пор, забываясь, он, целуя жену перед сном в спальне, называл ее Паулой. Но бесстыдство бывшей невесты напоминало ему вновь и вновь о ее таком же бесстыдном и бессовестном предательстве, о ее связи с братом, и Родригу вновь и вновь посылал ее сквозь зубы к черту.
Присутствие Паулы в офисе было крайне неприятно и Рикарду. На работу он отправился с тяжелым сердцем. Ему совсем не хотелось целыми днями находиться в офисе. Но как оказалось, его ждал приятный сюрприз: здесь, с ним рядом, работала Вивиана. Она была дизайнером и сидела за своим компьютером, когда он вошел со страшно недовольной миной. Увидев Вивиану, Рикарду расцвел. Теперь он был готов проводить на фирме не только дни, но и вечера, несмотря на то, что Вивиана не подавала ему никаких надежд.
— Ты можешь быть моим другом, другом или никем, — сказала она, и сказала твердо.
Пока Рикарду и держался в дружеских рамках, по временам водил Вивиану в ресторан обедать и все надеялся, что рано или поздно ей надоест с ним дружить и она ответит на его пылкие чувства. К Вивиане он испытывал удивительную нежность, видя, как она горда, независима, уязвима. Он понимал, что она пережила в жизни много тяжелого, и хотел в дальнейшем избавить ее от малейших переживаний.
— Почему ты никогда не рассказываешь о своем детстве? — как-то спросил он ее.
— Потому что мало кто поймет, что такое детство беспризорника, — ответила Вивиана.
Паула напоминала Рикарду совсем о другом — о его недавнем совсем небескорыстном ей предложении, о собственном легкомыслии и даже непорядочности. Она как бы служила живым подтверждением того, почему Вивиана его не любит и не может полюбить. И Рикарду все большей неприязнью посматривал на Паулу, желая позабыть и ее, и себя — того, каким он был в недавнем прошлом.