и разрушительного пути?..
Олавинью получил письмо от Симони. «Увези меня! Увези хоть на несколько дней!» — писала она ему.
«Ага, наконец-то решилась», — самодовольно подумал он и потер руки.
Нельзя сказать, что он был влюблен в Симони без памяти, но она ему нравилась, и еще ему нравилось, как все прыгают вокруг них из-за того, что они крутят любовь. Он любил быть в центре внимания и считал, что для этого все средства хороши.
Так что, когда Руй Новаэс определил его в политические лидеры, он не ошибся — Олавинью был самом подходящей для этого кандидатурой. Другое дело, что ему еще предстояло поднабраться и нахальства, и бесстыдства, без которых немыслим ни один настоящий политик. Но он успешно набирался и того, и другого. Руй поручил ему узнать код, чтобы подобраться и вкладам его отца.
О деньгах мужа тосковала и Элизинья. Ей нестерпимо было думать, что она влачит жалкое существование, когда где-то в банке гниют миллионы, которым уж она-то нашла бы достойное применение.
Но Олавинью предпочитал как компаньона не мать, а Руя, поскольку тот посулил ему политическую карьеру. Расчет Олавинью был несложен. Он умел прекрасно подделывать подпись отца и очень похоже имитировал его голос.
Оставалось только найти слова, которые служили ключом к секретному счету. И теперь он с утра до ночи рылся в бумагах отца, пытаясь найти хоть что-то похожее.
Фреду, который как-то застал его за этим занятием, высмеял племянника.
— Перестань идиотничать! Получить деньги с такого счета может только тот, кто его положил! Компьютер банка сличает голос клиента с голосом, записанным в его памяти.
— Но голоса у нас один в один. Мама мне не раз это говорила, — упрямо заявил Олавинью.
— А секретные слова? Ты знаешь хоть одно из них? Они служат кодом, чтобы банк убедился, что никто не принуждает клиента снимать деньги и никто не подделывается под его голос. Если уж твоя матушка не в курсе, тебе и подавно их не найти.
Но Фреду только раззадорил Олавинью, он решил отыскать тот код, во что бы то ни стало. Письмо Симони подсказало ему, что для него настала полоса удач. Раз уж девушка, которая так долго его мурыжила, наконец, решилась, значит, и в остальном ему открыли зеленый свет.
Олавинью мгновенно прикинул, в какой мотель он повезет Симони, и ответил ей запиской, что готов увезти ее хоть на край света, назначив час и место, куда подъедет за ней на машине.
Симони ждала его на условленном углу и быстренько села в машину. Но когда он потянулся к ней с поцелуем, отодвинулась.
— Ну что, на край света? — спросил он.
— Нет, в «Синюю кошку», — ответила она.
Олавинью присвистнул, в этом баре они обычно и сидели. Похоже, он поторопился с выводами. Но спорить не стал. С несовершеннолетними дело иметь опасно. Когда они уже сидели у стойки и пропустили по пиву, Олавинью сказал:
— А я-то думал, что ты созрела и приняла вполне самостоятельное решение.
— Решение-то я приняла давно, вот только осуществить его никак не могу. А может, нам поступить как в «Ромео и Джульетте»? Ты меня убьешь понарошку, а они соединятся.
У Олавинью отвисла челюсть от изумления.
— Кто? С кем? — Он ничего не понимал.
— Отец с матерью, — пояснила Симони. — Мне кажется очень неправильным, что они не вместе.
— Ну, знаешь! — только и нашел, что сказать Олавинью. — А я, к примеру, у тебя на каких ролях?
— С тех пор как мы с тобой стали встречаться, тоже видятся гораздо чаще, сидят вместе, обсуждают поведение. Я думаю, что за это время у них опять появилось очень много общего и пора переходить к следующему этапу.
— Ну, дела! Ну, у тебя и фантазии! Ну у тебя и закидоны! — крутил головой Олавинью. — Ты мне скажи прямо, ты в своем уме или как?
Симони обиженно посмотрела на него.
- Я к тебе обращаюсь как к другу. Советуюсь. Прошу помочь. А ты? Понимаешь, я уверена, что они созданы друг для друга. Ребенок рождается только от большой любви. И то, что они не вместе, просто недоразумение. Поэтому я и хочу им помочь. Они оба меня очень любят, и нам всем втроем будет просто отлично! Теперь понял? — Глаза Симони радостно светились, и она с надеждой смотрела на Олавинью. — Ну что, будешь помогать?