- Не нужно, я все поняла, уже ухожу, - не много обижено отзываюсь и иду к лестнице и уже на первых ступеньках слышу нежный шепот на грани отчаянья:
- Любимая, все хорошо, я рядом, я всегда буду рядом, - обернувшись вижу, как мужчина слишком осторожно касается волос девушки, поглаживает, а потом прислоняется свои лбом к ее и застывает, а я прибавляю шаг, потому что не хочу быть свидетелем этого единения. Оплакивать еще живого человека слишком мучительно, болезненно, практически невозможно, это приносит страдания сложно сравнимые с чем-то.
Глава 21.
Передо мной накрытый обеденный стол ломить от количества блюд, на скатерти из белого кружева нет свободного места, запечённое мяса, птица, рыба, фрукты, десерты и сладости, овощи, выпечка и какие-то еще деликатесы на маленьких тарелочках в самом центре, но аппетита совсем нет. Свечи горят в серебряных подсвечниках потрескивая, а у стен по обе стороны от стола стоят абсолютно все слуги нашего особняка в парадных рабочих одеждах.
Во главе стола на своем законном месте сидит мой муж и пристальным взглядом сверлит меня, от этого взгляда становится не по себе, но я не решаюсь отвести взгляд. Мне просто нужно все это стойко пережить.
- Итак, сегодня, мы проверим, чему же ты смогла научится, дорогая супруга, - последнее он добавляет ядовитым тоном. Обстановка становится еще тяжелее, слуги стоят, вытянувшись по стенке, ни одного лишнего движения и смотрят в пустоту перед собой. Я знаю, если сейчас ошибусь, то ярость моего мужа снесет все на своем пути, никому не скрыться.
- Я буду очень стараться, - говорю сдавленным голосом, мне хочется верить в себя, в то, что я смогу пройти эту проверку, перед завтрашним приемом в императорском дворце, но от страха у меня сводит внутри.
- У тебя просто нет другого выхода, - он уже хочет поднять правую руку вверх, чтобы отдать приказ прислуги к началу трапезы, но я перебиваю его.
- Я хотела бы попросить, - муж удивлённо вскидывает бровь и в его взгляде играют искры веселья, - Правда? И о чем же? Неужели о том, чтобы в случае провала я пощадил тебя? – он ухмыляется и красивое, точеное лицо преображает улыбка, скорее напоминающая оскал. Ему не нравится моя дерзость, но и у меня нет причин отступать, я уже решила идти до конца.
- Нет, я хочу попросить, о награде… - немного теряюсь и на миг опуская глаза, рассматривая свои тонкие пальцы, так сильно сейчас сжимающие ткань шелкового платья.
- Хахахаха! – генерал тут же заливается смехом откидываясь на спинку высокого стула. Он смеется, так громко, словно не слышал в жизни ничего более нелепого, а потому резко меняется в лице теряя все эмоции, - Какая непростительная самоуверенность, но если ты пытаешься выторговать себе свободу, то даже не надейся, знаешь ли наш брак этого не предполагает.
- Я знаю… - робко отзываюсь и замечаю, как муж уже теряя интерес тянется к графину с вином видимо решив первым нарушить этикет и больше не ждать слуг, но мои следующие слова заставляют его замереть, - Если завтра на приеме я справлюсь и вы останетесь довольны, то в награду я хочу впредь называть вас мужем, - наверное, мне показалось, но кто-то из служанок громко ахнул, а муж недовольно скривился, у же меня такое лицо бывает, только когда я ем кислые дикие яблоки.
- И зачем же тебе это нужно, супруга? – его голос стал низким, пробирающим до озноба, что тянулся ко мне через весь длинны стол.
- Все дело во времени, я не могу точно объяснить, но чувствую, что это просто необходимо мне, - я не могу сказать, что этот маленький шанс стать еще ближе, подойти к нему на маленький шажок.
- Ты можешь попросить что угодно? Драгоценности, платья, лошадей, еще больше слуг или же какого-то необычного домашнего зверя, что сейчас так модно заводить среди знаменитых красавиц? – упоминание о других женщинах неприятно кольнуло меня.
Видимо муж было с кем сравнить меня и я была слишком далеко от того, что могло радовать его взгляд. Весь мой запал тут же ушел и его место заняло глубокое разочарование, расползающееся тенью в груди.
- Нет, я не знаменитая красавица и поэтому ничего подобного мне не нужно, достаточно будет называть вас муж до конца моих дней, - он отводить взгляд и задумывается, повисает мертвая тишина, в ушах он отдается гулом.