- Во чтобы ты не пыталась играть со мной, помни, что ты здесь мышка, а я кошка, и как только мне наскучит эта игра я запущу остры клыки в твою тонкую шею, - говорит муж безразлично и подает повелительный знак слугам начать обслуживать нас за столом.
Вроде бы я выиграла в этом маленьком противостояние, но почему-то не чувствую радости.
Глава 22.
Я держу под руку мужа, ощущая литые мышцы и каждый наш шаг раздается эхом вдоль длинного коридора. С одной высокие сводчатые окна, которые открываю обзор на множество величественных строений. Оказывается, за стеной, что отделяют владения самого Императора находится не просто его дворец, а целый город, внутри Империи, это по-настоящему поражает.
Заглядываю в окна походу нашего движения и еще большее удивление во мне вызывает количество военных стражей и слуг что подобно муравьям спешно передвигаются друг за другом по тонким извилистым дорожкам.
Еще больше мое внимание привлекают огромные картины, расположенные на стенах по другую, сторону этого коридора. Все они посвящены сражениям, военные действия охвачены огнем, кони с всадниками, перепрыгивающие через вражеские шеренги, поверженные мечами войны. Краски крови на полотна и лица врагов выглядят, как живые, настолько, что передают не просто атмосферу боли, но и кажется и звуки, и запахи. Сражение в снегах, в пустыни, сражение посреди реки, сражение у городских ворот, сражение посреди разорённого селения и на каждой из картине изображен величественный Император, возглавляющий свое войско.
Его доспехи, вылитые из золота, блестят в скудных лучах Солнца, еле пробивающего через мрачные нависшие тучи, в руках его меч, направленный к небесам, лицо его скрывает шлем, он возвышается на белоснежным коне. Он единственное светлое пятно на всех картинах среди застывшего ужаса, перерубленных тел.
- Нравится? – как бы безразлично спрашивает муж, а я лишь хлопаю глазами и пытаюсь понять, о чем именно он спрашивает. Скорее всего о картинках, от которых я не могу оторваться.
- Картины выглядит очень… очень… - не могу подобрать точного слова чтобы описать увиденное и тут же муж перебивает меня.
- Они выглядят очень неправдоподобно, ровно, потому что не в одном из этих сражений сам Император не принимал участие,
- Правда? – я смотрю на следующую картинку, на которой изображены фигура Императора на копе, который стоит на дыбах на горе из трупов поверженного вражеского войска и становится не по себе.
- Да, - едко отзывается муж, - Ему очень нравится думать, о том, что он имеет отношение, как каждой победе, добытой ему потом и кровью его подданых. Ему нравится мечтать, что он непобедимый воин, и слава о его боевых сражениях идет впереди него. Но он никогда не держал меч в руках, - с призрением добавил муж, а резко обернулась назад в страхе подумав, что слова мужа может услышать кто-то посторонний.
Дальше мы шли молча, каждый думая о своем. Больше смотреть ни на что не хотелось.
Мой муж не боится ничего, я точно знаю, нет такого страха, что способен сломит его волю, ему все равно на других людей, на обстоятельства, ничего не имеет значение, ему не страшно терять, ровно, потому что он уже слишком много потерял. Он похож на человека, не цепляющего за жизнь, в его жизни нет радости, он не живет мечтами о счастье, не верит в лучшее. Мой муж причинял боль и чувствовал ее в ответ, так много раз, что в какой-то момент просто перестал чувствовать.
Коридор заканчивается дверями до самого потолка. Слуги кланяются и открывают перед нами двери в тронный зал. Зал увешан тяжелыми гобеленами с символами имперской власти, и портреты предыдущих правителей с лицами уже поблекшей краски. Придворные слуги стоят вдоль стен ровными рядами. Приглашенные высокопоставленные гости, до этого вовлеченные в разговор с безразличными лицами между собой ровно до тех пор, пока все их внимание не забрал стук каблуков тяжелых сапог мужа.
Мужчины в темных камзолах расшитые фамильными гербами и женщины в тяжелых платьях увешенные драгоценностями настолько, что кажется им тяжело стоять, дышать, думать. На их лицах вежливое безразличие сменилось плохо скрываемой нервозностью. Я слышала, что для знати нет большего развлечения, чем наблюдать за падением друг друга, но при этом делать вид, что это их никак не касается. Но, о чем же тогда они все эти люди думают при виде моего мужа…