Отец передал маленького сына наставнику, который обучал мальчика военному делу и вообще всему что знал, а сам отец ушел на войну. В этот момент, который растянулся в бесконечное ожидание, кажется, все забыли о существование мальчика, мать спустя несколько месяцев перестала навещать сына в удаленном загородном особняке, окруженном терновником.
Шли годы. Война продолжалась, а он заточенные в холодные старые стены рядом с мрачным пожилым мужчиной мечтал лишь об одном – вырваться на волю, чтобы обрушить на весь свет свою ярость. Огонь ненависти в его маленькой душе разжигал старательно каждый день наставник и чем больше мальчик находился с ним, тем больше не понимал, как этому человеку доверили воспитание ребенка.
Этот мужчина редко бросающие слова в сторону мальчика, как обглоданные кости мог быть полезен для чего угодно, но только не для общения с детьми. Он мог убивать взглядом, но не утешать, он умел насиловать волю и запрещал любое проявление чувств. За самую даже маленькую провинность он бил с такой силой, что не боялся убить, поэтому мальчик, стиснув зубы и проглотив боль и гордость выполнял все, что ему было велено.
Мальчик задыхался от приступов астмы, перекрывающей дыхание, но наставник никогда не верил в его болезнь, а считал, что раз ты жив, значит здоров. Поэтому мальчик встречал рассвет уже с мечом в руках, а заканчивал тренировки только когда валился с ног и терял сознание от усталости.
Может быть, в воспитание наставника был толк, а может быть просто сам организм перерос болезнь мальчик не знал, но с каждым годом болезнь отступала, приступы становились все реже, тело каменело, обрастая мышцами, усталость была лишь легкой и больше не косила с ног.
Впервые невероятную мощь мальчик почувствовал в тринадцать лет и с тех пор только это ощущение силы лишь росло в его маленьком теле, он научился слышать себе и управлять своим телом так же ловко, как и мечом в руках. Беря в руки оружие, он сливался с ним и становился по-настоящему чудовищем существом, не знающим пощады, жалости и милосердия.
Он рос и ждал, ждал, войны, он так сильно жаждал сражений, словно только они смогли доказать ему право на существование в этом Мире, где казало бы про него, все забыли. Ждать было сложно, только выматывающие тренировки, не оставляющие время на сон, помогали избавиться от мыслей и голос в голове.
Эти голоса шептали все время. Они назойливыми мухами жужжали в самой ушной раковине и никак от них было не избавиться. Стоило закрыть ладошка уши, и они повышали свои голоса, они кричали на мальчика даже во сне, это навязчивое преследование всегда было с одной целью, доказать, что он никто…
«Какой слабый и немощный…» - шептал голос слуг за спиной у ребенка прислуживающих ему с самого рождения в стенах родительского дома.
«Ты такой глупый, ничего не можешь запомнить!» - кричала на него гувернантка пытавшаяся учить его грамоте в пять лет.
«Фу, какой уродец! Разве у настоящего мужчины могут быть такие тонкие руки и ноги» - противным старческим голосом каждый раз подозвав к себе сообщал дед по линии матери. Но, слов ему было мало, поэтому он обязательно проходился по хребту ребенку своей деревянной тростью.
«Мы не будем с тобой играть! Уходи! Ты нам не нравишься!» - кричали дети знати собравшиеся вместе играть во время больших приемах и праздниках, на которых малыш так не любил бывать, но выбора ему конечно же никто и никогда не оставлял.
Мать смотрела на него всегда искоса, как бы извиняясь за своего неидеально творение. Она старалась держаться всегда на расстояние, не имела материнских чувств или просто так сильно их скрывала, не желая дарить тепло ребенку, не оправдывающему ее ожидания.
«Все будет хорошо» - шептал голос младшей сестры рядом, он имел свое неповторимую силу. Силой своего голоса эта хрупка малышка могла разогнать остальные голоса и тучи в его душе, так могла только она. Ее доверчивый взгляд больших глаз, в них столько тепла, любви, им обязательно нужно поверить. Она была единственным близки человеком в его жизни, она была единственным человеком, которого стоило защищать и не задумываясь отдать за нее жизнь, несколько жизней подряд.
Сестра была его домом, его семьей, единственным человеком ради которого он еще держался за разум упорно избегая состояния безумной ярости, гнева, захлестывающего разум, ненависти, выжигающей душу. Мысли о сестра спали и согревали всегда, даже в разлуке.