- Вам сейчас лучше не говорить, - с заботливой горечью в голосе отозвался он.
- Вы… вы должны подчинится моему приказу, так, как подчиняетесь моему мужу…слышите меня? – я находилась где-то на грани и не была уверена, что разговариваю наяву.
- Да! Да, конечно, любой ваш приказ, ваша Светлость, я выполню без промедления.
Карета все набирала и набирала скорость. А я чувствовала всем телом, даже крошечный камень под колесами, словно он вонзался мне в ребра. Я устала. Сейчас я была похожа на пересохший ручей. Умирать так горько, когда так хочется жить.
Карета оставалась. Капитан подхватил меня на руки и побежал со мной на руках в особняк.
- Отнесите меня к сестре моему мужа, - сказала я, заметив, что мужчина подошёл к лестнице ведущий на второй этаж.
- Что? – он бросил на меня испуганный взгляд, - Нет… но зачем…может быть сначала…
- Это… это приказ, - я снова прикрываю глаза.
Знакомый скрип потайной двери, я чувствую, как мужчина на руках со мной аккуратно спускается по ступенькам вниз, я узнаю запахи, а еще тонкую нить едва живой энергии.
- Положите меня рядом с вашей возлюбленной, - приказала я, - Я умираю, и знаю, что мою жизнь уже не спасти, но напоследок, хочу попробовать спасти ее, - капитал Маилз ахнув оцепил, а я почувствовав под собой твердую поверхность и открыла глаза. Мне было страшно умирать, но еще старшее умереть просто так, не оставив после себя и следа.
Я повернула голову набок и увидела прекрасную словно спящую девушку, так похожую на моего мужа. Она обязательно будет жить! Эта мысль дала мне последние силы. Я выдернула из груди кинжал стараясь заглушить боль в груди и острым лезвием распорола вены на левой руке.
Теплая кровь тут же побежала по коже. Я поднесла этот порез к губам красавицы и почувствовала, как вместе с кровью по ее губам течет энергия моего целительского дара, моя сила.
Моя боль не враг, она начало. Начало чьей-то новой жизнь…
Как же хочется сильно спать, наконец-то, я буду свободна. Я закрываю глаза и отпускаю себя в темноту.
***
Стук… стук… стук… и сердце Олли остановилось навсегда.
Вокруг было много свежесрезанных цветов, но в миг, когда сердце нежной Олли перестало биться все цветы склонили вниз свои бутоны и засохли, словно уходя в след за прекрасной жизнью.
Молодой капитан стоял на коленях перед девушками, так не похожими друг на друга. В них было все совершенно разное, одна светлая, почти прозрачная, бледная и истощённая, другая же темная, как ночь, ее кожа постепенно наливалась румянцем в ней расцветала жизнь, пока другую холодной рукой ласкала смерть.
Вокруг плыла тишина, и лишь ровное, теплое, глубокое дыхание черноволосой красавицы разбивало ее своим звуком. Капитан, затаив дыхание ловив каждый вздох любимой и прекраснее звука он уже давно не слышал.
Кто-то наверху громок хлопнул дверью и по лестнице послышались тяжелые шаркающие шаги. Так спешил человек, который еще не знал, что навсегда опоздал.
Генерал бежал позабыв про больную ногу и старое ранение, он хотел скорее успеть к девушкам так мирно лежащим рядом.
- Олли… - позвал он осторожно ее, - Олли, я пришел… - но, она не отзывалась. В то, что он видел было больно поверить… почему…
Генерал осторожно дотронулся до ее светлых волос и погладил, а потом посмотрел на сестру и сердце его сжалось от невероятной боли, скорби и тоски. Милая Олли отдала последние крупицы своей жизни и выполнила то, что обещала.
Она помогла вернуть к жизни, его драгоценную сестру, но что теперь будет с ним, как он сможет это принять и как жить с этим дальше он не знал. Потому что чем больше он смотрел на безжизненное лицо супруги, тем сильнее ширилась черная дыра в его груди.
- Я так долго искал тебя по всей Империи… прости, что не успел…
Рядом он услышал всхлипывания капитана Маилза, прячущего от своего Генерала лицо.
- Олли… - не понятно, на что надеясь он снова позвал ее, - Ты же сможешь простить меня? – спрашивал он, зная, что себя он точно никогда не сможет простить.
Он не смог защитить ее и хрупкое тело не выдержало мучительных пыток чудовища. Он ненавидел Императора всем сердцем, так, что сводило внутренности, но себя еще больше. Как посмел Император причинить столько боли этой нежной, слабой, тонкой девушке, она ведь была такой беззащитной.