До самого вечера я боролась с собой, я не хотела идти к нему, но все же любопытство победило и зачем-то собрав волосы лентой, расшитой цветами, я пошла к дому старейшины. Каждый раз при виде его мое тело реагировало, но это был новый язык тела, не знакомый мне.
Сейчас незнакомец и правда одел белую рубашку, она не из грубой ткани, как носят наши мужчины, она обтягивает его тонкой тканью, как вторая кожа, из-под ткани проступает стальные узлы мышц. Фриду и правда во дворе на костре в чугунной сковородке что-то жарит.
При виде меня он отвлекается от готовки, и я вижу на груди вышитый нитками герб и этот символ почему-то кажется знакомым. Мужчина не ловко поворачивает и опрокидывает себе на руку горячую яичницу, она тут же обжигает кожу, он шипит и отряхивает обожжённое место, но там уже появляются вздувшиеся пузыри.
- Ой! Что же вы делаете? – я реагирую и уже подбегаю выпускаю в ладонь силу своего дара, оно теплом расплывается по моей руке, и я прикладываю ее к месту ожога. Так мы стоит в тишине, я лечу мужчину и чувствую, как ожег постепенно проходит, его кожа под моей рукой заживает, а он так сосредоточено зачем-то следит на моём лице. – Как же хорошо, что я пришла, - выдыхаю, облегченно справившись с ожогом.
- И правда, как хорошо… - его слова звучат, странно, неоднозначно, он хватает меня огромными ручищами и забирает в кольцо своих рук, - Я всегда хотел обнять тебя крепко-крепко, прости, что не сделал этого раньше… - его слова ранят, вскрывая невидимые до этого раны на моей душе, я чувствую, как плачу прижатая к сильному плечу, я слаба. То, что происходит между нами невозможно описать словами, всполохами по коже проходит жар, я задыхаюсь, внутри меня закручивается тугой узел, все сошлось в одной точки внутри меня: боль, нежность, обида и призрачное счастье.
- Кто вы… - шепчу, находясь на грани и пытаюсь вырваться.
- Олли, ты такая теплая, тонкая, такая напряженная, этого прикосновения у меня все сжимается в груди. Тишина твоего дыхание, для меня такая громкая. Я знаю, что ты уже хочешь уйти, освободиться от меня, спрятаться. Раньше со мной ты себя чувствовал, как в ловушке, но сейчас все изменилось. Это я попал в твою ловушку, из тишины, из твоих глаз, из твоих рук, которые, даже не касаясь так держат меня.
- Расскажите мне всё… - говорю едва слышно, пока он качается меня в своих объятьях и он не хотя, осторожно отпускает меня, и стоит передо мной. Мускул на его щеке дернулся, прежде чем он начал говорить.
- Там в Империи у меня есть родная сестра, она была моим единственным близким человеком во всем Мире. Однажды с ней случилось беда, и ее жизнь долгие годы висела на волоске. Я не мог потерять ее, не мог отпустить и продолжал бороться, искал способ вернуть ее к жизни… - он прочистил пересохшее горло, слова и правда давались ему тяжело. Я чувствовала, в них искренность, сейчас он не врал.
- Фриду, если об этом так тяжело говорить, то вы не обязаны передо мной обнажать свою душу.
- Олли, нет, я обязан, - он потер переносицу и продолжил, - Я узнал, что в одной глухой лесной деревне живет девушка с редки целительским даром, им она лечит зверей, растения и людей, но дар кроется в крови, что течет в ее жилах. Тогда я подумал, что если взять саму кровь, то у моей сестры будет шанс вернуться к жизни, - в этот момент я обомлела, потому что это была самая настоящая леденящая душу правда, я почему-то не помнила того, что говорил этот человек, но мое сердце пропустило удар от его слов, мое тело помнило боль тех пережитых событий, словно провалилось в мучительное прошлое, которого не помнила.
- Продолжайте… - приказала я, чувствую озноб, пробежавший по позвоночнику.
- Я забрал тебя из деревни и сделал своей женой. Твоя кровь помогала сестре, поддерживала в ней жизнь, которая в любой момент могла оборваться. А потом ты пожертвовала своей жизнью, чтобы спасти ее. Ты сделала так, как обещала… - его голос надломлен, и он больше не смотрит мне глаза.
— Значит сейчас ваша сестра жива и с ней все хорошо, верно? И после того, как я спала ее, я потеряла свою память?
- Да… -он отвечает так, словно разом лишился всех сил.
- Не похоже что мы были счастливыми супругами или любили друг друга, - делаю замечание с уколом. Он еле заметно дергается от моих слов, но мне не смеет посмотреть на меня, словами я загоняю его в угол, я чувствую, что права в своих догадках и от этого в сердце открывается, глубокая кровоточащая рана, - Если между нами все было кончено и я сделала то, для чего была нужна вам зачем же вы вернулись за мной? Вам снова нужна моя помочь? Или это чувство благодарности заставляет вас находится рядом со мной и терпеть все эти лишения простой деревенской жизни? – сейчас я беспощадна, а он поднимает на меня испуганный взгляд темных глаз, но я беспощадна, я не салюсь, мое сердце больше не дрогнет.