— Глаза зажмурь!
— Хорошо! — огрызнулась напарница.
— Всё, можешь открывать, только осторожно! — щёлкнул я выключателем. — Вон она, родимая! Видишь?
— Да.
— Ну вот и перешагивай, только аккуратно!
— А там… дальше… что? — неожиданно оробела Юлька, замешкавшись возле внутренней двери.
— Продовольственный склад, — отмахнулся я. — Правда, холодильники больше на морг смахивают, но ты не обращай внимания.
— Постараюсь, — вздохнула девица. — Никит, давай ты первый!
— Да нет внутри никого, успокойся! — наконец, разобрался я в причинах поведения напарницы. — Макс только, но он в отключке.
— Точно? — недоверчиво прищурилась журналистка.
— Точно! — рыкнул я. Но сразу смягчился: — Ладно, ладно! За мной иди!
Так, что характерно, дело хотя бы сдвинулось с мёртвой точки. Мало того, в Юльке даже любопытство проснулось, пусть и какое-то болезненное. А при виде короба с решёткой она и вовсе оживилась:
— Эй! А эту штуку кто-нибудь проверял⁈
— Я проверял, уймись! — буркнул я. — Нормально всё! Даже если «зубастик» сюда заберётся, внутрь ему хода всё равно нет — глянь, какая решётка мощная!
— А если откроет⁈ — продолжила упорствовать девица.
— Юль, ты в своём уме? — с подозрением покосился я на спутницу. — Мы же про зверей говорим! Про зверей! Ладно, я могу допустить, что при должном старании «зубастик» может чисто случайно открыть один фиксатор! Но сразу два? Интересно, как ты это себе представляешь?
— Я скорее представляю, что он всё это хозяйство выломает, — уже чисто из вредности возразила напарница.
— Ладно! Вот! — не поленился я подойти к решётке и со всей дури дёрнуть ближайший рычаг. — Видишь? Ни-че-го! Их надо одновременно и с определённым усилием тянуть…
— Что там? — насторожилась Юлька.
Да кто бы знал, если честно! Показалось? Шум, еле уловимый шелест… или просто ветер в проулке?..
— В общем, расслабься уже! Сейчас по-нормальному руку обработаем, и тебе легче станет, обещаю! — посулил я напарнице.
— Ну, если обещаешь…
— Зуб даю! Кстати, а вот мы и пришли…
Надо сказать, внутреннее убранство на фоне всеобщего разора, разгрома и разорения Юльку весьма впечатлило:
— А ничего так, даже уютненько!.. И спокойно… можно я… прилягу?
— Эй, эй, не вздумай! — удержал я девицу за талию, когда она вознамерилась было приткнуться на лежак рядом с Максом. — Сначала рука! И вообще, тебе бы поесть не помешало!
— Ф-фу…
— Всё, не кривись! Иди вон туда, к кушетке, и раздевайся! А я сейчас!
— В смысле, раздевайся? — недоумённо хлопнула ресницами Юлька.
— В прямом! — не повёлся я. — Скидывай всю сбрую по максимуму, а потом шину срежем, и верх комбеза стянем! Давай-давай, а я пока гипсопласт замешаю, вон, в шкафчике как раз банка неначатая есть! И форма универсальная для литья!
— Ладно, Никит, — подозрительно быстро сдалась девица. — Как скажешь, Никит!
Ну и прекрасно. Пусть хоть немного отвлечётся. А мне и впрямь надо подготовиться, поскольку время тактической медицины вышло. Теперь можно себе позволить и более вдумчивый подход. А посему я тоже предпочёл избавиться от излишков снаряжения, сгрузив «сбрую» с «калашом» в удобный уголок между лежанкой и медицинским шкафчиком, и пристроив сверху шлем с перчатками. Ну а дальше и верх скафандра содрал с немалым облегчением, оставшись по пояс в броне — это если снизу смотреть — а выше — в термобелье. Чёрном, с гексагональным паттерном, да ещё и рельефно облегающем торс, хе-хе. У Юльки аж глазёнки загорелись плотоядно, когда она этакое чудо узрела. Впрочем, отвлеклась она зря, поскольку снова неудачно побередила сломанную руку и едва не взвыла от боли, вовремя прикусив губу.
— Давай помогу, — сжалился я над соратницей. — Руку вытяни! Да не бойся, я осторожно!
Чем мне нравятся изолента и медицинский скотч, так это тем, что их не жалко. А ещё их очень неплохо берёт одноразовый скальпель, коим я разжился всё в том же шкафчике. Как раз когда за банкой с гипсопластом в него нырял. С быстрозастывающей смесью я, кстати, справился играючи — чего там справляться-то? Пломбу на крышке раздавил, да помотал ёмкость в руке, как пакет с соком. Вуаля! Пошла реакция. Теперь подготовить подлежащую иммобилизации конечность, и можно смело приступать к собственно процессу. Чем я и занялся, быстро распотрошив самодельную шину. Но затем дело застопорилось — стянуть рукав без того, чтобы отправить девицу в болевой шок, никак не получалось. Для начала я расстегнул Юльке молнию на кителе («разгрузку», шлем и правую перчатку она уже и сама скинула) и поясной ремень, а потом принудил девицу изобразить нечто вроде танцевального пируэта, выскользнув из правого рукава. А вот дальше пришлось попотеть — вкатив напарнице сразу две дозы обезболивающего в шею и подушечку большого пальца (левого), я аккуратным рывком окончательно избавил её от верхней части брони. И всё равно Юлька побледнела, едва не лишившись чувств. Хорошо хоть, перед этим я догадался её на табуретку усадить, иначе бы точно на копчик ляпнулась. А так ничего, обошлось. И в конечном итоге от пострадавшей руки нас теперь отделяла лишь тонкая ткань термокомбеза — точно такого же, как и у меня. Единственное, обтягивала оная ткань совсем иные выпуклости, но так, что теперь уже мне пришлось стиснуть волю в кулак и мужественно отвести взгляд. Что, впрочем, не укрылось от Юлькиного внимания.