— Идёмте, сеньоры, идёмте! — вспомнил о деле успокоившийся Хименес. — Не обращайте внимания на мои маленькие причуды, просто Хеньо — это всё, что осталось от моей семьи. Так получилось… несчастный случай во время эвакуации с Земли. Я и в мэры-то пошёл, чтобы хоть как-то себя занять и перестать думать о самоубийстве.
— Это вы нас извините, сеньор Хименес, — снова включила режим «глазастой обаяшки» Джули. — Вы же поделитесь своей историей? Потом? Не сомневаюсь, что она достойна того, чтобы её узнали читатели нашего портала!
— Слишком уж она личная, сеньора… — заколебался мэр, но Джули горячо его заверила:
— Тем лучше, сеньор! Тем лучше! Покажем читателям, что вы не только несгибаемый градоначальник, но и тонко чувствующий человек! Такой же, как они сами! А ещё личность!
— Ну, если вы так говорите, сеньора… — окончательно спёкся Хименес. Хотя мог и подыграть репортёрше, с него станется. — Кстати, пришли! Добро пожаловать в мою скромную холостяцкую обитель! Проходите, располагайтесь, кому где удобнее!
— Мне, пожалуйста, терминал, — напомнил Макс, и не подумав отвлечься на посторонние дела. От встречи с котом он оправился самым первым, что, в общем-то, и немудрено. — Полагаю, придётся занять ваш стол?
— Ничего страшного, сеньор Митрес! Только давайте я сначала запущу систему, там мой пароль требуется, и… как её там? Вот, вспомнил! Двойная идентификация! По голосу и скану сетчатки!
— Ого! — уважительно протянул я. — А по виду и не скажешь! Стол и стол!
— От предшественника достался, — похвастался мэр. — В смысле, от Предтечи. Потому и так долго его в дело запускали. Поде́ржите Хеньо, сеньор Митрес? — протянул он котяру Максу.
— Пусть лучше господин мастер-лейтенант, — мгновенно перевёл стрелки тот, незаметно для Хименеса мне подмигнув и чуть кивнув на кошака. — Он лучше меня умеет с животными обращаться.
— О, да-а-а! — хмыкнул я, но всё же подхватил переправленного мне Эухенио под пузо и как можно крепче прижал к бронированной груди, пресекая попытку вырваться. — Хороший котик… хороший… будешь дружить с дядюшкой Ником?
Джули прыснула, прикрыв рот ладонью, но никто не обратил на это внимания.
— Боюсь, сеньор, он не понимает по-английски, — вступился за всё ещё дрыгающегося питомца мэр. — Что поделать, дома, на Земле, у нас этот язык был не в ходу!
— Ничего страшного, — заверил я. — Хорошо зафиксированный кот в переводчике не нуждается. — И чуть надавил ладонью на холку Хеньо: — Не нуждается, я сказал!
Тот, к чести своей, наконец осознал, что рыпаться бесполезно, а потому расслабился, приготовившись получать удовольствие. И не прогадал: я, поудобнее устроив его на сгибе локтя, принялся от души оглаживать его по всей немалой тушке, то есть от ушей и до копчика, ничуть не смущаясь обильно полетевшего пуха — кот нещадно линял. Впрочем, мэр не возражал, а мне тем более пофиг, пусть его разрекламированная система кондиционирования с фильтрацией работает. Опять же, изначально я кота стиснул не просто так, а чтобы под шумок вколоть ему пару микроконтейнеров с нанозондами, которые уже через пару минут растворятся в крови и выпустят на волю целую тучу мелочи. А уже она за следующую четверть часа расползётся по всему кошачьему организму, от внутренних органов до костей и кожных покровов. Очень удобная штука, между прочим. В боевых условиях медика — или другого эксперта соответствующего профиля — за собой особо не потаскаешь, поэтому все мы, «альфы», сами себе медицинские комплексы. Вернее, его периферийные устройства. А инъекторы прямо в перчатки встроены, с внутренней стороны ладони, там, где её основание в запястье переходит. Повернул под определённым углом, скрючив пальцы, и готово — два мгновенных укола, примерно как от ланцета для бытового глюкометра, и контейнеры уже в обследуемом объекте. Тоже, между прочим, детище эфракоров. Или мбату, не суть. Главное, что у нас на МДК «Ливингстон» расходников хренова гора, так что можем себе позволить даже котов проверять.
Нафига это нам? Так подозрительно же! Помните, я про главную проблему Мира Эндрюса упоминал? А котяра, получается, на несовместимость эндемиков с организмами пришлых положил с прибором, как это у котов и водится. Поэтому неплохо бы выяснить, по какой именно причине. Очень может быть, что ему просто сам процесс охоты и пожирания добычи удовольствие доставляет, и хрен с ним, с пищеварением. И выведением отходов наружу. «Кот» и «наблевал на ковёр» понятия не просто совместимые, они, считай, родственные. И ладно, если это действительно так. А если нет? А если кошачий организм реально приспособился к местной органике? Не это ли та самая научная революция, к которой так стремятся колонисты? Ну и самое главное, подобное открытие даёт очень богатую пищу для фантазии. А без неё нам никак. Версии-то касательно происходящего строить надо? Надо. Ну так почему бы и с котяры не начать, раз уж он дал такой роскошный повод? Плюс я ещё и мэра разговорю, проявив заботу о его горячо любимом питомце. Сразу же, как только его Макс отпустит… да, ещё капрала Вегу озадачу, и начну Хименеса окучивать. Звучит совсем как план, не находите?..