Впрочем, обширный опыт мне точно так же подсказывал, что если неприятности нас и ждут, то в тщательно замаскированной засаде. И нам придётся приложить немало усилий, чтобы их отыскать. В смысле, заранее, а не в запланированный самими неприятностями — естественно, самый неподходящий — момент. В любом случае, поводок можно и слегка ослабить. И даже нужно.
— Ладно, теперь можно, — проявил я преступную небрежность по причине не менее преступной расслабленности. — Только рядом!..
И едва успел схватить реактивную журналистку за шкирку — та на радостях рванула было к аппарели, но не преуспела в этом благом начинании. И пусть спасибо скажет, что я её за ту же шкирку удержал, иначе растележилась бы и копчик отбила.
— Рядом, я сказал!!! — рявкнул я, для порядка хорошенько встряхнув репортёршу. — Вот здесь, справа, не дальше двух шагов в сторону, и столько же назад! И снимать исключительно у меня из-за плеча! Как поняла, приём?
— Да, Никита, конечно, Никита! — подозрительно быстро отошла от потрясения девица. — Может, отпустишь уже?
— А ты слушаться будешь?
— Буду.
— Уверена? — с подозрением покосился я на неё.
— Правда-правда! — горячо заверила Юлька, для верности мелко закивав. — Отпускай!
— Отпускаю!.. Да стой ты спокойно!
Ну да, бешусь. Но с полным на то основанием. Я ведь, по сути, даже кулак разжать не успел, как Юлька уже выдернула ворот комбеза из ослабевшей хватки, и отскочила на те самые два шага в сторону. Хорошо хоть, не дальше. А вот зыркнула на меня явно насмешливо, и от этого даже обидно. Я, понимаешь, о её безопасности пекусь, а она угорает! С другой стороны, вроде как лёд потихоньку тает — вон, уже оба на «ты» перешли. Ну-ка, Никитос, отставить! Знаю я таких стерв, чуть расслабишься, и уже на тебе ездят. И хорошо, если только на шее. Таких, как Юлька, нужно постоянно в ежовых рукавицах держать, чтобы даже не рыпнулись, не то, что ускользнули.
— Стою, как видишь! — подмигнула мне стервоза. — И это, Никитушка… на-ка тебе тоже камеру!
— Нет, — решительно мотнул я головой.
— В смысле⁈ — изумилась Юлька. — Чего такого? Вон, скауты на квадриках нормально отработали! Теперь хотя бы есть, с чего интро смонтировать! Может, уже тоже помогать начнёшь?
— В смысле, отставить «Никитушку»! — пояснил я. — Дисциплину мне хулиганишь! Вон, уже смеху… э-э-э… пацаны ржут! Хоть и пытаются это скрыть!
— А-а-а… — понимающе протянула репортёрша. — Извини, не подумала. Ну так что, Никит, камеру возьмёшь?
— На лоб пришлёпнешь? — подставил я буйную головушку под шаловливые журналистские ручонки.
— Как скажешь! — не стала та спорить.
И действительно прилепила алиеновскую «гоу-прошку» мне к шлему — над забралом, но аккурат между глаз. Хм… умно! Она теперь будет видеть ровно то же самое, что и я в прицел автомата. Если, конечно, до этого дойдёт. Хотя почему «если»? Обязательно дойдёт! Всегда доходило! Ну, за исключением единичных случаев, когда рулят ковровые бомбардировки и реки напалма.
— Ну что, теперь твоя душа довольна? — осведомился я, когда Юлька, очаровательно закусив губу, закончила колдовать с кастомным планшетником.
— Ага! — довольно кивнула та. И принялась ковать, пока горячо: — Никит, а на Максима Дмитриевича можно камеру повесить?
— Если только он сам возражать не станет, — технично отмазался я.
— Не станете же? — уточнила Джули, устремив взгляд мне за спину.
— Мог бы, конечно, но нет, — проворчал незаметно выбравшийся из пилотской кабины Макс. — Но и комментировать ничего не обещаю, уж не обессудьте, Юленька.
Ну да, вот это на Деда Максима очень похоже. А ещё я чуток удивился, что Юлька не уточнила насчёт матюгов, но, похоже, уж от кого-кого, а от старшего техника она такого не ждала. И правильно делала, кстати. Тут скорее я крепкое словцо не сдержу при случае. Случаи, они ведь разные бывают, хе-хе.
— Для начала, думаю, и этого хватит! — беззаботно отмахнулась журналистка. — Ну что, бравые «Альфы», начинаем? Я ведь правильно понимаю, Максим Дмитриевич, что вы что-то обнаружили?