— Что? — вопросительно покосилась на Макса журналистка.
— И то, и другое, вот что, — неожиданно подмигнул ей Дед Максим. — Технология совершенно иного уровня. И построенная на абсолютно иных принципах. Отсюда вывод: приблуда не здешняя.
— А откуда она взялась тогда⁈ — снова озадачилась Юлька.
— Кто-то её сюда доставил, — пожал я плечами, опередив напарника. — Это же очевидно!
— Но откуда⁈ — продолжила тупить наша спутница.
— Откуда-то, — уже откровенно ухмыльнулся я. — Из другого места. Скорее всего, даже не с этой планеты.
— Я буду очень глупо выглядеть, если спрошу: а кто доставил? — таки справилась с эмоциями девушка.
— А мы бы и сами не отказались узнать ответ на этот вопрос, Юль! — заверил я репортёршу. — Потому что это в прямом смысле слова может быть вопрос жизни и смерти. Ладно, если кто-то из бывших обитателей планеты. Тогда эта хрень здесь давно. И, скорее всего, встроена в местную инфраструктуру. А вот если нет…
— То что тогда?
— Значит, кто-то доставил артефакт на планету недавно, — терпеливо пояснил я. — А возможно, и до сих пор этот кто-то здесь находится. Сидит, к примеру, во-о-он в той башне, — наугад ткнул я пальцем в первую попавшуюся на глаза высотку, — и за нами палит. И ухмыляется.
— Где⁈ — снова повелась Юлька.
— Да где угодно, душа моя, — с бесконечным терпением в голосе пояснил теперь уже Макс. — Хоть там, хоть вон там. И даже, не побоюсь этого слова, вон там!
На последнем направлении старший техник задержался чуть больше, и я про себя напрягся, что твой охотничий пёс — наверняка что-то знает, но пока не говорит! Придётся вытягивать в час по чайной ложке…
— «Папа-Рино» «Рино-шестому», — внезапно прорезался на общей волне изрядно озадаченный голос Агне Ларсена, рядового седьмого разряда, норвежца по происхождению и викинга по призванию.
Говорил он, естественно, по-английски, так что мне поневоле тоже пришлось переключиться на этот же язык.
— На связи, — машинально буркнул я, совершенно упустив из виду присутствие репортёрши.
— Герр лейтенант, тут какое-то… — замялся Ларсен.
— Да рожай уже, блин! — рыкнул я. — Агне, ну ты прямо как первый раз замужем!
Мало мне журналистки, ещё и собственные подчинённые тормозят! И ладно бы кто-то ещё, но ведь самый ветеран из ветеранов (седьмой разряд знающим людям говорит очень о многом!), с огромным опытом за плечами!
— Дерьмо какое-то, герр лейтенант!
— В смысле ситуация в целом, или?.. — раздражённо уточнил я, не забыв попутно переключить боевой комплекс на приём телеметрии от «Рино-шестого».
— В прямом смысле, герр лейтенант! Дерьмо! И много! — растерянно… и я бы даже сказал, испуганно доложил Агне. — Я как раз сейчас на него смотрю.
«Да вижу уже, блин!» — едва не рыкнул я вслух, но вовремя сдержался. И впрямь дерьмо. Самое натуральное, сваленное аккуратной — и немаленькой! — кучкой у стенки какого-то строения. Странно, что не посреди тротуара… или как там пешеходные дорожки у местных Предтеч назывались? Не суть, в общем. Зато внешний вид, кхм, субстанции позволял с высокой долей вероятности предположить, что произведена она отнюдь не травоядным… и да, в сортах дерьма я разбираюсь. По долгу службы, хе-хе.
— Ага! Похоже, нарисовались наши голубчики! — пояснил я для репортёрши, сделав зверские глаза, мол, не отвлекай. И снова вернулся к радиообмену с подчинённым: — Пробы взяли?
— Почти, герр лейтенант! А вы там с кем разговариваете, уж не с фру ли Йонсен?
— Почти⁈ — проигнорировал я заключительные слова норвежца. А вот брови мои непроизвольно взлетели вверх. — Неужели не смогли отковырять⁈ — И буркнул в сторону: — Извини, Юль.
— И это тоже, герр лейтенант.
Мне показалось, или в голосе Агне сквозит растерянность? Чёрт! Повторяюсь. Не к добру это всё! Уж если боец-семиразрядник (а это максимум, который можно получить за выслугу лет) в недоумении… ладно, хрен с тобой, золотая рыбка! Продолжаем разговор.
— А ещё что?
Н-да. Я-то, наивный, полагал, что придётся из Макса информацию выжимать, а тут и остальные туда же!
— Барди, герр лейтенант! То есть рядовой Расмуссен! Он неадекватно себя ведёт!
— Насколько неадекватно? — с трудом, но сдержался я. Хватит уже перед посторонними позориться, в конце-то концов! — Ходит под себя, рычит, на людей бросается?