Кстати, по пути нам с Юлькой почти никто и не попался — люди (за исключением, понятно, Макса с охраной) делом заняты, у них текущие задачи и зоны ответственности. У меня, собственно, тоже, но моя зона, так скажем, всеобъемлюща — и за себя, и за того парня. И вон того тоже. И вот этого. За всех, в общем. Ну а то, что никто под ногами не путается, это заслуга командиров отделений или их помощников: кто не умел — научили, а кто не хотел, тех заставили. Плюс типовые инструкции, каковых в «Альфа-корпусе» за всё время его существования понаписали столько, что мама не горюй! Почти на любой случай жизни, и особенно смерти. И в подавляющем большинстве своём — кровью. В буквальном смысле слова. Но эта традиция к нам из армии пришла, мы её не выдумывали. Просто воспользовались опытом старших товарищей.
— Ого! Тут и такое есть⁈ — подивилась Юлька, когда мы оказались в десантном отсеке шаттла, и я открыл неприметную дверцу в укромном — за штатными местами квадов — уголке. — А кораблик изнутри кажется больше, чем снаружи!
— Это у тебя просто на фоне маршевых движков масштаб сбивается, — пояснил я, привычно — со скрипом, хе-хе! — протискиваясь в узкий лаз. — Вставай рядом! Да плотнее прижимайся, чего ты как неродная⁈ Я при всём желании тебя полапать не сумею — снаряга мешается!
— Да ты, Болтнев, маньяк! — поддержала игру репортёрша. — Но, откровенно говоря, условия так себе!
— Четвёртая категория, — пожал я плечами. Вернее, попытался, и остановился, чуть было не вытолкнув спутницу обратно в десантный отсек. — Втиснулась? Люк закрываю?
— Попробуй, — смирилась с неизбежным Юлька. — Ой! Прищемил!
— Это всего лишь рюкзак, не прибедняйся! — осадил я журналистку. — И это, выдыхай, бобёр!
— С-сейчас… ф-фух!..
— Ну вот, порядок! — подбодрил я девицу, когда металлическая створка всё же встала на своё законное место. — Поехали!
Десять метров вверх по прямой — не то, чтобы гигантское расстояние. Но в нашем случае даже такой маршрут преподнёс сюрприз: лифт изначально был рассчитан создателями на малышей-мбату, миниатюрность которых обуславливалась привычной для них силой тяжести в районе полутора «же», а потому плавностью хода не отличался. Иными словами, магнитная катапульта придавала тесной для нормальных хомо сапиенсов кабинке изрядное ускорение. Я-то уже привычный, а вот Юльке тяжко пришлось — и на коленки нагрузка, и желудок в пятки ухнул. Но, надо отдать девице должное, от колких комментариев она воздержалась. Единственное, выдохнула с облегчением, когда лифт столь же резко затормозил, и едва устояла на заплетающихся ногах, вывалившись из нашей клетушки. Последнему обстоятельству я весьма поспособствовал — разгрузка, автомат и отсутствующее пузо в сумме послужили неплохой пружиной, в буквальном смысле слова выдавившей репортёршу из кабинки. Ну а я успел её за шкирку придержать. Не очень вежливо с моей стороны, зато не растележилась и копчик не отбила.
На свет божий мы выбрались из чего-то типа плавника аэродинамической формы, плавно перераставшего в выносной пилон маршевого движка — в данном конкретном случае левого. Располагался он, как нетрудно догадаться, в хвостовой части корпуса, так что до смотровой площадки нужно было ещё добраться. Но это по сравнению с собственно подъёмом уже детская забава — «спина» у нашего «Грифа», во-первых, широкая, а во-вторых, не очень покатая. По крайней мере, до выносных пилонов маршевых движков, а также «морды» — вот та вся округлая и предельно обтекаемая, чтобы в атмосфере при спуске из безвоздушного пространства как можно меньше сопротивления воздуху создавать. Ну, или любой другой смеси газов, не суть. Главное, что опасность сверзиться вниз, на гостеприимный — и отменно жёсткий! — асфальт нам в данный конкретный момент не грозила. А вот виды с верхотуры (относительной, но всё же!) открывались воистину великолепные. Юлька даже возмутиться забыла, стоило ей только бросить взгляд на окрестности.